На пути к Большой земле надлежало построить небольшую крепость в Чаунской губе, где и основать стоянку зверобойных судов.
На участке от Шелагского мыса до Чукотского носа исследователи были обязаны приискивать пресную воду, описывать побережье, измерять глубину, изучать донный грунт, осмотреть низовья рек, впадающих в море. С особливым прилежанием Шалауров должен был исследовать острова «зубатых людей» и от них склониться к Большой земле, чтобы ее «обстоятельно осмотреть».
Оттуда корабль Шалаурова «Вера, Надежда, Любовь» возьмет направление «до параллели ширины устья Анадыря реки», поднимется к северу и, обходя Чукотку, возвратится в колымское устье.
Сенат предлагал Шалаурову после завершения плавания двигаться в Москву для отчета перед Сенатской конторой.
Федор Соймонов отчетливо указал мореходу цель его похода — достижение Северной Америки и закрепление подступов к ней со стороны Колымы.
Все это считалось настолько важным, что из Москвы вместе с Шалауровым поехал особый гонец — прапорщик Анадырской партии Заев. Ему было поручено доставить в Москву донесение Шалаурова после того, как «Вера, Надежда, Любовь» распустит паруса, поднимет якорь и двинется на северо-восток для обхода мысов, лежащих на трудной дороге к берегам Северной Америки.
В 1763 году Степан Глотов достиг острова Кадьяк, лежащего «в боку с полдни».
Петр Шишкин, что был «правителем бота» при Степане Глотове, отделился от него в Большерецке и пошел на корабле «Николай» в сторону «большого острова» на восток от Алеутской гряды.
Хрустальная алеутская стрела уложила его на подступах к Большой земле. Могила тотемского «работника» затерялась на острове Унимак. Оттуда было рукой подать до земли, которую Шишкин называл «Алахшак».
Он изобразил эту землю на карте, оставленной год назад в Большерецком остроге, где карту рассматривали поручик Недозрелое, писарь Иван Рюмин и другие сведущие лица.
«Алахшак. Людей весьма много ту [т] зимовало судно купца Бичевина…» — написал Шишкин на изображении большого острова восточнее Унимака. Край же Северной Америки, обращенный к азиатскому побережью, а на юге касающийся широты Командорских островов, был нарисован им в виде длинного острова. «Сия земля якуцкого дворянина», — уверял тотемский посадский Петр Шишкин. Он где-то видел, очевидно, копию карты «якутского дворянина» Ивана Львова с его Большой землей, выгнутой как сабельный клинок. Только у Шишкина лезвие этого клинка почему-то стало волнистым.
Так Шишкин показал Северную Америку дважды на одном и том же чертеже.
В Большерецком остроге Степан Глотов и Петр Шишкин оставили не только шишкинскую карту, но и записанный Иваном Рюминым «Реэстр дальних островов».
Кроме того, Глотов, Соловьев, Лисенков, Дружинин и Панков растолковали какому-то большерецкому составителю, какие сопки и заливы есть на Уналашке и Умнаке. «Всегда огонь горит», — надписал на изображении огнедышащей горы этот неизвестный создатель одного из первых чертежей Алеутских островов. Карты и записи рассказов Глотова было решено отправить с оказией в Тобольск. Как раз на Камчатке в это время оказались «господа компанионы» Илья Снигирев, Иван Буренин и Семен Шергин. Последний был земляком Шишкина. Карту тотемского посадского «компанионы» свернули в трубку, и изображение «земли якуцкого дворянина» начало свое путешествие в Тобольск — к Денису Чичерину.
В год гибели Шишкина у островов Алеутской гряды побывали Петр Башмаков, Коровин и другие мореходы.
В то время, когда гонцы везли в Северную Пальмиру вести из Анадырского острога и Большерецка и новые карты, на которых была изображена Северная Америка, Михайло Ломоносов завершал свой исполинский труд
В 1763 году было создано «Краткое описание разных путешествий по северным морям и показание возможного проходу Сибирским океаном в Восточную Индию».
Путь на восток через льды прокладывается неутомимыми трудами народа, говорил он.
Ломоносов вспоминал Ермака и Семена Дежнева, Атласова и Афанасия Шестакова. Он не сомневался, что Дежнев «доказал проход морской из Ледовитого океана в Тихой». Подвиг Михайлы Гвоздева вселял в Ломоносова надежду, что против Чукотского носа лежат острова или матерая земля. «Неоспоримо, что все оное принадлежит Америке!» — восклицал былой мореход с галиота «Чайка».
Листая рукопись в алом сафьяновом переплете, он перечитывал места, которые особенно привлекали его внимание и требовали дополнений в близком будущем.
Об Америке в «Кратком описании» говорилось немало. Ломоносов пророчески указывал, что против низменного, тундрового берега Сибири находится крутой и приглубый американский берег. Предвидение русского гения предвосхитило открытие великих рек Аляски; он указал на огромный источник пресной воды «в северо-западном углу Америки». Это были воды Юкона.
Не был забыт и тот сосновый и еловый плавник, который пригоняло волнами к камчатским берегам. Ломоносов повествовал и о том, как и какой лед родится у американских берегов.
