– Семья одна, не может быть другой. Я перестал пить, я люблю тебя и Сашку.
Бабушка ничего не говорила, только часто гладила Сашку по голове.
– Неужели любит меня? –думал он. Ему в то время казалось, что его никто не любит, что он никому не нужен.
**
Теперь, когда мама заставляла его делать уроки или читала морали о том, что нужно хорошо учиться, он не воспринимал этого, ему не хотелось ей подчиняться ни в чём.
Из отличника он скатился до троек. Часто придумывал всякие шалости и осуществлял их, обычно они были безобидными. Но Сашка веселился от этого, и любил похвалятся своими «подвигами» перед более старшими друзьями.
Говорить – спасибо,– после еды маме он не хотел, не хотел целовать ее на ночь. Ему казалось, что, если он будет подчиняться ей, это его сломает, а он ломаться не хотел.
В том, что отец надломился, он винил только её.
Сашка понимал, что с отцом всё не так, не так, как было раньше. Он словно нёс тяжёлый груз…
Сашка подолгу молчал, не разговаривая с мамой. Он не отвечал на её вопросы об учёбе, сидел и ждал отца с работы.
Мама жаловалась на Сашку отцу, когда ей было нужно, она находила слова, чтобы склонить его на свою сторону.
Но Сашка и отца перестал уважать.
Отец на все свои обещания маме не пить, часто напивался.
И в это время, обида подступала к нему, он кричал на маму, припоминая ей всё.
И часто обзывая её всякими нехорошими словами.
Сашка в это время думал:
– Зачем сам помирился с ней? Жили бы сейчас одни, и не пил бы.
А может он всё равно бы пил? Может он не может не пить? И почему он пьёт. Многие, конечно, пьют. Но он же спортсмен, как он может?
Сашка стал просто неуправляемый, подчиняться никому не хотел: убегал с уроков, гулял с мальчишками, которые не нравились родителям, ходил в кино, если получалось на фильмы для взрослых, пытался курить сам без Алефтины.
Как– то деда и отца вызвали в партбюро завода.
– Что за антисоветчина в вашей семье?– строго говорил председатель партбюро:
– Позвонили из школы, ваш внук, Аполлинарий Львович и ваш сын Альберт Аполлинарьевич, режет галстуки пионерам.
Дед был шокирован и ошарашен.
–Как тебе такое в голову могло прийти? – строго спрашивал он вечером Сашку.
Сашка сам не знал, почему он это делал, просто в руках оказался ножичек, просто было интересно, возьмёт он эту ткань или нет. Когда отрезался первый уголок, ему понравился сам процесс, и Сашка продолжил его, не думая о том, что он делает, к чему это может привести…
Конечно, никакой антисоветчины в его мыслях не было, но не было и трепетного отношения к атрибутам советского строя.
Всё обошлось тем, что пришлось купить галстуки всем пострадавшим, извиниться перед ними и удовлетворительным поведением за год.
– Его ждет тюрьма,– говорил Аполлинарий Львович Калерии Ивановне:– Испортили ребёнка своими разводами…
**
Была особая радость у Сашки – хоккей. И может быть именно хоккей спас его от худшего. Как– то их тренер решил посмотреть дневники ребят.
Он поставил условие – на тренировку приходят те, у кого нет замечаний и двоек, а желательно и троек. А для Сашки хоккей – это была главная любовь в то время.
Чтобы не думать о плохом, – об отношениях родителей, школьных проблемах, он с головой погружался в тренировки.
Бегал по утрам кроссы, занимался во дворе у деда, часами помимо тренировок катался и делал упражнения. И эти эмоции, которые оставались от игр, когда несёшься, делаешь такие вещи, от которых сам приходишь в восторг…
И пришлось браться за учёбу и исправлять своё поведение в школе.
Со временем и обида на маму стала проходить или просто стала не такой острой. Постепенно он её простил. Потому что она была мама и заботилась о нём. А отец пил, пропивал почти всю зарплату. Сашка понимал и видел, как маме не просто.
***
Прошло несколько лет…
Весной 198.. года в их ДК стали заниматься «балеринки», так называли ребята из Сашкиной компании новый коллектив, который на время ремонта своего ДК «переехал» к ним. Коллектив был большой, и места в танцзале им не хватало, поэтому девчонки занимались в фойе. А ребята все вечера ходили на «зрелище», когда не было своих дел.
Сидели, дурили, смотрели за тем, как кто занимается. У некоторых появлялась симпатия, ребята стали провожать девочек, ходить вместе на дискотеки.
Были там и знакомые девчонки с их района, из школы, были и другие. Руководитель коллектива делала ребятам замечания, просила не шуметь или удалиться. Они старались не шуметь.
«Балеринки» тоже «выделывались», или ребятам казалось, что они выделываются. Смеялись, улыбались, некоторые «строили глазки». Но Сашка этого не любил.
В какой– то вечер Андрей – Сашкин друг предложил:
– Пойдём, проводим девчонок.
– Кого именно?
– Кого тут можно проводить?
– Этих двух? Видел как на той неделе одна из них «отшила» Радика, не успел и двух шагов к ней сделать…
– Ну, ты же не Радик.
– Понятно, значит она для меня, я правильно понял?
– Да, а с кудряшками – моя.
Сашка удивился, ведь Андрей обычно выбирал лучшее, Сашке другая казалась симпатичнее.
