– Герцог давал мне все, в чем я нуждался, – сказал Хават. – Если бы такой разговор, как этот, завел простолюдин, я бы расценил его как смертельное оскорбление. Вы рождены, чтобы властвовать, юноша, и принимать службу тех, чью верность вы заслужили. Но одного права рождения недостаточно. Вам еще предстоит многому научиться. Именно для этого мы и находимся сейчас здесь, и давайте займемся делом. – Он со стуком положил на стол стопку бумаг. – Юэ, ваша матушка и все, кто хоть что-то знает об Арракисе, передали это вам. Итак, что вы сами знаете об этой планете?
Гарни был наилучшим товарищем по играм, самым близким другом детства Пола.
Гарни положил оружие на тренировочный стол, аккуратно разложил и бросил на него последний взгляд, чтобы убедиться в его полной готовности: станнеры поставлены на предохранитель, острия рапир защищены, кинжалы вложены в ножны, батареи защитных поясов заряжены.
Гарни слышал, что за его спиной мальчик продолжал безостановочно двигаться, и ему вдруг пришло в голову, что Пол очень медленно заводит с людьми теплые отношения и что очень немногие могут разглядеть хрупкое биение дружбы под холодными светскими манерами юного Пола.
– Ты ненавидишь Харконненов почти так же сильно, как мой отец, – сказал Пол.
– Почти так же сильно, – согласился Гарни, и Пол уловил иронию в тоне, каким были произнесены эти слова. – Граф Раббан Ланкивейлский – двоюродный брат Харконнена. Ты слышал легенду об Эрнсо, кузнеце, взятом в плен на Педмиоте и проданном в рабство графу Раббану… вместе со всей своей семьей?
– Да, слышал. Ты не раз пел мне балладу о нем, – ответил Пол.
Гарни снова заговорил, глядя на стену мимо мальчика:
– Тогда ты вспомнишь, что Эрнсо было приказано украсить рукоятку и клинок лучшего графского меча. И Эрнсо выполнил приказание, но в украшении была зашифрована надпись – проклятие и мольба к небесам покарать злодейский Дом.
– Да, я помню. – Пол недоуменно кивнул. Та кровавая баллада была у него одной из самых любимых.
– И никто не мог прочитать тайную надпись, – продолжал Гарни, – до тех пор, пока один из придворных лакеев, будучи еще мальчишкой, не разгадал тайну зашифрованного проклятия. Это было предметом веселых шуток для придворной челяди, но потом слух о ней дошел и до Зверя Раббана…
– И Эрнсо подвесили за пальцы ног над гнездом чирака, и он умер мучительной смертью, а его семья была продана в рабство – на разные планеты, – сказал Пол. – Я помню эту историю, но…
– Я скажу тебе одну вещь, известную в этом Доме очень немногим, – продолжал Гарни. – Вообще меня следует называть Гарни Холлик Эрнсон, так как я – сын Эрнсо.
Пол смущенно уставился на дрогнувший шрам на подбородке Гарни.
– Меня освободили люди Хавата, когда они едва не захватили барона на Гайеди Прим, – сказал Гарни. – Я был тогда еще ребенком, но выказал большие способности в обращении с мечом, поэтому меня и взяли на обучение. Дункан Айдахо нашел способ отдать меня в школу Гинац. После окончания школы я получил несколько заманчивых предложений, мальчик, но теперь ты понимаешь, почему я вернулся назад, в Дом Атрейдесов, и почему я никогда не покину его.
– Здесь чувствуется стиль Хавата, – сказал Юэ и тронул вислые усы. – Я слышал, что Хават уехал. Прихватив с собой весь пропагандистский корпус и прессу. Интересно, какие сценарии он выбрал для первых публикаций. Харконнены, как вам известно, не пользовались на Арракисе печатными материалами, больше полагаясь на убеждение мечом.
– Мой отец поступает по-другому, – сказал Пол.
– Действительно, – согласился Юэ. С этими словами он поправил серебряное кольцо, скреплявшее на плече длинные волосы, – эмблему медицинской школы Сукк.
– Моя мать говорит, что вы проходили начальную подготовку по программе Бинэ Гессерит, – сказал Пол. – Правда ли, что врачи школы Сукк учатся у преподавательниц из Бинэ Гессерит?
– Нет. – Юэ положил руку на колени. – Моя… Уанна состояла в Бинэ Гессерит. Жена всегда учит мужа, даже если он не слишком глубоко вникает в учение… а если она к тому же член ордена Бинэ Гессерит… – Он горестно покачал головой.
– Она… умерла? – спросил Пол.
Юэ судорожно глотнул.
