— Владыка пришел в бешенство. Признаться честно, я думал, что он прикажет казнить послов и отправит их головы Рогду вместо ответа, но он сдержался.
— Я должна поговорить с ним.
Найти князя удалось сразу: остановленный Лотом слуга робко сказал, что владыка еще не выходил из тронного зала, только отослал прочь всех стражей. Маг остался у дверей, а Яснина вошла внутрь. Камлен стоял у трона, спиной к ней, сложив за спиной руки. Она не видела его лица, но напряженная поза и крепко сжатые в кулаки пальцы выдавали его ярость.
— Камлен.
Мужчина дернулся от неожиданности и стремительно обернулся к ней. На его красивом лице застыла маска такой жгучей и опаляющей ненависти, что колдунья от неожиданности замерла, изумленно глядя на него. Тряхнув головой, словно пытаясь избавиться от неприятных мыслей, одолевающих его, князь пошел ей на встречу. Выражение его лица быстро сменялось, пряча истинные чувства.
— Я не слышал, как ты вошла, — он остановился напротив, протягивая руки и слегка касаясь ее щеки, очерчивая кончиками пальцев контур лица. Заметив напряженный взгляд, которым на него смотрела колдунья, он слегка усмехнулся.
— Вижу, Лот уже рассказал тебе обо всем.
— Не знаю, для чего Рогд сделал это, ведь он не имеет никакого права требовать моего возвращения в Талвинию. Я никогда не состояла в Ордене и не подчинялась ему…
— Он вообще не имеет права даже просить что-либо у меня, не говоря уже о том, чтобы облачать все это в форму ультиматума, — Камлен перебил ее, не дав закончить фразу. Его голос срывался, становясь хриплым и низким. Всего мгновение понадобилось колдунье для того, чтобы осознать причину его странного поведения. В переданном письме было что-то еще, помимо требования выдать ее. Князь ни разу не выходил из себя, особенно в ее присутствии. Ярость и гнев, которые сжигали его изнутри, отражаясь в глубине глаз, вызвало как раз то, о чем он не рассказал Лоту, и сейчас пытается утаить от нее.
— Что он написал, Камлен?
Князь криво улыбнулся, отчего его лицо приобрело еще более ожесточенное выражение.
— Это было очень большое и содержательное письмо, Яснина. Нет смысла пересказывать все.
— Тебя нисколько не тронуло то, что я — фейхара, но лишило покоя написанное Рогдом. Дело ведь не в том, что он проявил неподобающее неуважение, не так ли?
— Мне откровенно наплевать, кем считает себя этот маг и что он себе позволяет. Завтра я передам через Лота согласие принять его послов. Думаю, это будет самым простым решением. Ведь крайне невежливо с моей стороны будет оставлять без ответа такое любезное послание.
— Зная Рогда, могу предположить, что он написал. Он предупредил тебя о возможных последствиях моего пребывания в твоей стране, я права?
— В мельчайших деталях, которые заняли шесть листов. Я перестал читать где-то с середины первого.
— Я могу его прочесть?
— Извини, но нет.
— Почему?
— Я его разорвал, — на этот раз улыбка князя была искренней, — причем совершенно случайно. Я настолько разозлился, что не рассчитал силу, и в моих руках остались только клочки бумаги. Меня поразила злоба, исходящая от каждой строчки и ядовитая ярость, наполняющая слова.
— Он уже давно возненавидел меня, и я только подливала масла в огонь, разжигая эту ненависть все больше. Но не ожидала, что он падет настолько низко. О Главе Ордена можно сказать много нелицеприятного, но никто раньше не мог назвать его подлецом.
— Тебя ранил его поступок, — почему-то слова князя прозвучали скорее, как утверждение, чем вопрос. Выражение его лица стало совершенно непроницаемым, невозможно было понять, о чем он думает в этот момент. Яснина скорее интуитивно почувствовала едва различимый подтекст, чем услышала его.
— Ты все это время знал…
— О том, что в прошлом тебя и Главу Ордена связывали отношения? Да, я с самого начала знал об этом. Как и то, что ты отказала ему, разорвав их. Поэтому я и не задавал никаких вопросов, хотя должен признать, что меня каждый раз душила дикая ревность, когда речь заходила о нем.
— Ревность? — Изумленно переспросила Яснина.
— Он намного больше подходит тебе, чем я. И его главное преимущество заключается в том, что он — могущественный маг. В этом мне с ним никогда не сравниться…
