Благодать настигает нас, когда наше страдание и беспокойство велики. Она настигает нас, когда мы бредем мрачной долиной бессмысленной и пустой жизни. <…> Благодать настигает нас, когда наше отвращение к собственному бытию, безразличие, слабость, наша вражда, утрата направления и потеря самообладания становятся для нас невыносимыми. Она настигает нас, когда проходит год за годом, а совершенство жизни, по которому мы томимся, все не наступает; когда давнишнее принуждение царит внутри нас, как царило десятилетиями, когда отчаяние убивает всякую радость и мужество. Случается, что в такие минуты волна света прорвется в наш мрак и словно бы некий голос скажет: «Ты принят. Ты принят, принят тем, что больше тебя. Имени его ты не знаешь. Сейчас об имени его не спрашивай; может быть, ты найдешь его позже. Сейчас не пытайся ничего делать, быть может, потом ты сделаешь больше. Не стремись ни к чему, не совершай ничего, не предпринимай ничего. Просто прими факт своего принятия!» Если такое происходит с нами, мы испытываем благодать. После подобного переживания мы можем и не стать лучше, чем были прежде, и верить можем не сильнее, чем раньше. Но преображается все. В тот миг благодать побеждает грех и примирение устраняет пропасть отчуждения. И для такого опыта ничего не требуется, никаких предварительных религиозных, моральных или интеллектуальных условий — ничего, кроме принятия.
Массовая культура приучила нас к мысли, что людей любят за то, что они добрые, веселые, привлекательные, умные и внимательные. Трудно принимать любовь, которую, как нам кажется, мы не заслужили. Однако тот, кто свыкся с мыслью, что его принимают, испытывает большое желание ответить на эту любовь.
Когда страстно влюблены, мы постоянно ищем способы доставить любимому человеку удовольствие. Мы испытываем желание покупать ему подарки и петь глупые песни у него под окном. Те же чувства охватывают людей, которых коснулась благодать: они стремятся угодить Господу, они находят удовольствие в делах, которые могут быть Ему угодны, неустанно трудятся над тем, что может послужить к вящей Его славе. Желание человека показать, что он достоин любви Бога, способно пробудить огромную энергию.
Желания человека, который откликается на любовь Бога, постепенно преобразуются. Читая молитву, люди начинают все больше и больше просить о том, что, по их мнению, порадует Бога, а не их самих.
С этой точки зрения главная победа над собой достигается не в результате жесткой дисциплины или жестокой внутренней борьбы, а как итог того, что человек смог выйти за пределы своей личности, стал причастен Богу и сделал то, что представлялось естественным, чтобы ответить на Его любовь.
Так происходит процесс внутреннего преображения. И однажды, посмотрев по сторонам, человек замечает, что он изменился. Прежние объекты любви уже не вызывают трепета. Он любит иное, и не потому, что последовал определенному моральному кодексу, перенял строгую дисциплину или усвоил определенные привычки, а потому, что, как не раз повторяет Августин, стал тем, что он любит.
После своего «обращения» Августин не начал вести тихий и спокойный образ жизни. Насладившись первым порывом оптимизма, он с тяжестью в сердце осознал, что по-прежнему грешен. Его ложные любови не испарились волшебным образом. Как пишет его биограф Питер Браун, «прошлое может подойти очень близко; его сильные и сложные эмоции умерли лишь недавно, и мы еще угадываем их очертания под тонким покровом нового чувства, которое наросло сверху»{274}.
