Тем не менее люди, нашедшие свое призвание, обычно не унывают – хотя бы потому, что черпают радость в своем деле. Дороти Сейерс, сейчас в основном известная как автор детективов (в свое время она писала ученые и богословские труды), различала служение обществу и служение работе. Люди, которые служат обществу, в конечном счете обманывают свою работу, писала она, будь то сочинение романов или выпечка хлеба, потому что не сосредоточены всецело на собственной задаче. Тот, кто служит работе – выполняет каждую задачу в совершенстве, испытывает глубокое удовлетворение и в итоге служит обществу более полно, чем мог бы сознательно предположить. Увлеченность, страстное желание безупречно исполнять танец или безупречно управлять компанией – вот что отличает людей, нашедших свое призвание. Им приносит радость то, что их ценности находятся в глубокой гармонии с их поступками. Они испытывают восхитительную уверенность, которая не позволяет поддаваться унынию даже в самые трудные дни.
Пожар на швейной фабрике был не единственным событием, которое определило цель жизни для Фрэнсис Перкинс, но самым крупным. Она стала непосредственным свидетелем кошмара. И как многие, в праведном гневе обрела решимость. Дело было не только в том, что погибло так много людей: в конце концов, их уже нельзя было вернуть к жизни, а в том, что «пожар стал символом постоянного пренебрежения разумным порядком». Существует определенное представление о том, как следует поступать с людьми, чтобы не унижать их достоинство, и это представление оказалось разрушено.
Фрэнсис Перкинс родилась в Бостоне в районе Бикон-хилл 10 апреля 1880 года. Ее предки прибыли в Америку в середине XVII века с большой волной протестантской эмиграции и сначала поселились в Массачусетсе, а затем перебрались в Мэн. Один из них, Джеймс Отис, был героем войны за независимость. Другой, Оливер Отис Говард, служил генералом во время Гражданской войны, а затем основал Говардовский университет, исторически черное учебное заведение в Вашингтоне. Говард посещал дом Перкинсов, когда Фрэнсис было пятнадцать. На войне он лишился руки, и Фрэнсис помогала ему в качестве секретаря{22}.
На протяжении многих веков Перкинсы занимались фермерским хозяйством и изготовляли кирпичи, в основном у реки Дамарискотта к востоку от Портленда. Мать Фрэнсис принадлежала к многочисленной семье Бин. Они дали дочери традиционное воспитание янки: экономное, серьезное и радикально честное. По вечерам Фред Перкинс читал греческую поэзию и воспроизводил наизусть греческую драматургию друзьям. Он начал обучать Фрэнсис греческой грамматике, когда ей было семь или восемь лет. Когда Фрэнсис было десять, ее мать – творческая, но степенная и строгая женщина – взяла ее с собой в шляпный магазин. В то время в моде были маленькие шляпки, украшенные перьями и лентами, но Сьюзен Бин Перкинс надела на дочь простую треуголку. Слова, которые она произнесла после этого, отражают принципиально иной подход к воспитанию, чем тот, что распространен в наши дни. Сегодня мы обычно говорим детям о том, какие они замечательные, а тогда родители чаще напоминали детям об их слабостях и недостатках.
«Вот такую шляпку тебе надо носить, милая, — сказала мать. — Всегда выбирай фасон такого рода. У тебя очень широкое лицо: расстояние между скулами больше, чем между висками, и лоб узкий. А еще у тебя острый подбородок. Поэтому тебе всегда надо следить, чтобы шляпка была такой же ширины, как скулы. Никогда не покупай шляпку, если она уже, чем твои скулы, а то будешь выглядеть смешно»{23}.
Культура янки отличалась строгостью и прагматичностью. Они были упорными, самостоятельными, демократичными и эмоционально сдержанными. Иногда эта сдержанность переходила в холодность, а иногда ее питала и пронизывала страстная любовь и нежность. Жители Новой Англии остро осознавали свою греховность и почитали Бога, который проявлял свою любовь в виде запретов и наказаний. Они трудились в поте лица и не жаловались.
Однажды вечером Фрэнсис, будучи уже молодой девушкой, спустилась к ужину в новом нарядном платье. Отец сказал ей, что она выглядит как леди. Позже Фрэнсис отмечала: «Даже если бы мне удалось выглядеть красиво, отец никогда бы не сказал мне об этом. Это было бы грехом»{24}.
Янки сочетали то, что можно было бы назвать социальным консерватизмом, с политическим либерализмом. Строгие и приверженные традиции в частной жизни, они верили в общественное сочувствие и благотворную деятельность правительства. Они считали, что у людей есть коллективная ответственность сохранять «надлежащий порядок». Кроме того, янки глубоко верили в образование. Последние 350 лет школы Новой Англии остаются в числе лучших во всех Соединенных Штатах. И сегодня в Новой Англии уровень доступности образования один из самых высоких в стране{25}.
