Растин поклялся умерить свою гордыню и вспыльчивость, которые бросали тень на его пацифистские акции. Переосмыслил он и свою личную жизнь. Критика Масти оказала на него сильное влияние. Он начал работать над отношениями со своим давним партнером Дэвисом Платтом: они обменивались длинными и прочувствованными письмами, и Растин надеялся, что искренняя привязанность станет для него защитой от разврата.
Байярд Растин пробыл в тюрьме до июня 1946 года. Сразу же после освобождения он вновь включился в правозащитное движение. В Северной Калифорнии он и еще несколько активистов демонстративно заняли места для белых в передней части автобуса. Их сильно избили и едва не линчевали. В Ридинге, штат Пенсильвания, Растин добился извинений от администратора гостиницы, после того как служащий отказался его заселить. В Сент-Поле, штат Миннесота, он устроил в гостинице сидячую забастовку, пока ему не предоставили номер. В поезде из Вашингтона в Луисвилль он просидел в центре вагона-ресторана с завтрака до обеда, потому что официанты отказывались его обслуживать.
После того как Филип Рэндольф отменил марш на Вашингтон, Растин раскритиковал своего наставника, назвав его обещания «коварной сладкоречивой подделкой»{219}. Вскоре Байярду стало стыдно, и он в течение двух лет избегал Рэндольфа. Когда они наконец встретились, Растин «весь трясся от волнения и ждал неминуемого гнева». Рэндольф же обратил все в шутку, и добрые отношения были восстановлены.
Растин начал ездить с выступлениями по всему миру, он снова стал звездой — и снова повсюду искал приключений. В конце концов Платт выгнал его из квартиры, где они жили вместе.
Бесконечные любовные похождения нанесли смертельный удар по его репутации, и она уже никогда не была прежней. Растин отмежевался от активистских организаций и попытался устроиться корреспондентом в издательство, но безуспешно. Один из соцработников посоветовал ему убирать туалеты и коридоры в больнице.
Одни после скандала восстанавливают свою репутацию, возвращаясь на исходную точку и продолжая следовать тем курсом, с которого чуть было не сошли. Другим приходится начинать все с нуля. Со временем Байярд Растин понял, что его новая роль — служить тому же благородному делу, но оставаться в тени.
Растин постепенно вернулся в правозащитное движение. Но он уже не брал на себя роль прославленного оратора, лидера и организатора, а оставался в тени, действовал из-за кулис — славу он оставил другим, таким как его друг и протеже Мартин Лютер Кинг. Растин писал для Кинга речи, распространял с его помощью свои идеи, знакомил Кинга с профсоюзными лидерами, побуждал его говорить не только о гражданских правах, но и об экономических вопросах, рассказывал ему о ненасильственном сопротивлении и о философии Ганди, организовывал различные акции от его имени. Растин сыграл важную роль в автобусном бойкоте Монтгомери. Но когда Кинг написал об этом книгу, Растин попросил его вычеркнуть любые упоминания о нем. Когда к нему обращались с предложением подписать какое-либо публичное заявление, он обычно отказывался.
Но даже в закулисной роли Байярд Растин оставался под пристальным вниманием. В 1960 году пастор Адам Клейтон Пауэлл, член Конгресса от штата Нью-Йорк, сообщил, что, если Кинг и Растин не согласятся с его требованиями по одному тактическому вопросу, он обвинит их в гомосексуальной связи. Рэндольф уговаривал Кинга поддержать Растина, поскольку обвинение было явно фальшивым, но Кинг колебался. В итоге Байярд Растин сообщил, что решил выйти из Конференции христианских лидеров Юга, надеясь, что Кинг будет возражать. Однако тот, к немалому разочарованию Растина, спокойно принял заявление. Мартин Лютер Кинг прекратил и все личные контакты с Растином: перестал обращаться к нему за советами, а о своем решении больше с ним не сотрудничать сообщил в короткой сухой записке.
В 1962 году Байярду Растину исполнилось 50 лет. Широкая общественность практически ничего о нем не знала. Из всех лидеров правозащитного движения мало кто его поддерживал так, как Аса Филип Рэндольф. Однажды, когда они встретились в Гарлеме, Рэндольф стал вспоминать о том, как в годы войны хотел организовать марш на Вашингтон. Растин понял, что пришло время воплотить эту мечту и устроить «массовое нашествие» на американскую столицу. Он считал, что марши и протесты на Юге уже пошатнули основания старого порядка, а избрание нового президента Джона Кеннеди позволяет снова заговорить о Вашингтоне. Пришло время с помощью массового протеста подтолкнуть федеральную власть к решительным действиям.
