— В твоих материалах отсутствует одно важное звено, — сказал он. — Ева была сообщницей Сан-Марино, да-да, моего отца, а стало быть, и меня они обворовали вдвоем. А потом между ними что-то произошло: то ли они крупно поссорились, и Ева была вынуждена скрываться, то ли это было их совместным решением, чтобы Ева, как говорится, легла на дно. Известно только, что она в итоге обставила Сан-Марино и деньги с тайного счета отца сняла, не поделившись со своим любовником. Правда, надо отдать ей должное, часть этих денег она регулярно переводила на счет Алекса, чтобы тот мог оплачивать мое лечение.
У Шику голова кругом пошла от такого разъяснения. Он так же, как Алекс, подумал, что память у Отавиу еще не окончательно восстановилась. Если это не бред и не фантазия, то, по крайней мере, явная путаница в хронологии событий.
— Постой, я ничего не понимаю, — признался Шику. — Как Ева могла посылать деньги на твое лечение? Она же погибла вскоре после того, как ты впал в летаргию.
— Она не погибла! — огорошил его Отавиу. — Все это время Ева скрывалась, и я готов поклясться, что видел ее на свадьбе Бетти. Тогда мне никто не поверил, но ты не спеши отбрасывать эту версию. Проверь ее. У вас, журналистов, свои методы расследования и свои источники информации. Может, ты сумеешь узнать, кто снял деньги со счета в швейцарском банке? Это позволило бы ответить на многие вопросы.
— Я попытаюсь, хотя раздобыть такие сведения практически невозможно, — ответил Шику.
Воодушевленный тем, что Шику не счел его идею сумасбродной, Отавиу стад искать другие зацепки, которые смогли бы вывести его на след Евы.
— Скажи, как вела себя Ева после того, как я получил травму? — Спросил он у Алекса. — Приходила в больницу, ухаживала за мной?
— Да, тут она была безупречна, — ответит тот, — даже девочек оставила в Арарасе, а сама переселилась в Рио, чтобы находиться рядом с тобой.
— А может, рядом с любовником?
— Я не знаю. Во всяком случае, Сан-Марино я в больнице не видел. Это сейчас он беспокоится о твоем здоровье, а тогда… Приходил раза два, и в самом начале, когда еще было не ясно, выживешь ли ты вообще.
— Ну да, он боялся, что я могу прийти в сознание, и намеревался отправить меня на тот свет хотя бы со второй попытки.
— Он не смог бы этого сделать. В первые дни вокруг тебя было полно народа. Приезжали какие-то светила, собирали консилиумы. В палате постоянно дежурили медсестры — следили за показаниями приборов. Ну и конечно, там были я и Ева.
— Она могла встречаться с Сан-Марино вне больницы.
— Могла, — согласился Алекс. — Но все-таки, мне кажется, любовник ее в то время интересовал меньше всего. Она же была на последних месяцах беременности! Ей приходилось очень трудно. Помню, ей помогала какая-то женщина из немецкой семьи.
— А ты не можешь вспомнить поточнее, как звали эту женщину, где она жила?
— Нет, больше я ничего о ней не помню.
— Жаль. Но все равно мы должны ее разыскать! — взволнованно произнес Отавиу. — Сходи к Шику, опиши ему эту женщину. Пусть он съездит в Арарас и там наведет о ней справки.
— Я и сам могу туда поехать! — вызвался Алекс, но Отавиу остудил его пыл:
— Нет, не навлекай на себя лишних подозрений. Шику, с его журналистским опытом, тут больше подходит.
— Ну ладно, я согласен и на роль связного, — улыбнулся Алекс.
Вновь собравшись вместе под крышей родительского дома, сестры Монтана могли теперь вдоволь наговориться и рассказать друг другу о самом сокровенном, что их волновало.
Могли, но не решались этого сделать. Каждая из них вела внутреннюю борьбу со своими истинными чувствами и желаниями.
Бетти, бесконечно дорожившая дружбой с Раулом, упорно не хотела видеть, как сквозь эти трогательные доверительные отношения прорастает глубокая взаимная любовь.
Примерно то же происходило и с Жулией, которая из духа противоречия продолжала враждебно отзываться о Шику. При этом она рассказала Бетти, кто скрывался под псевдонимом Лулу Миранда и как Шику вновь оказался в числе сотрудников «Коррейу Кариока», но — в осуждающем тоне:
— Комедиант, фигляр, любитель эффектных трюков! Устроил дешевый фарс при подписании контракта!
Бетти эта ситуация виделась иначе. Она считала поведение Шику вполне объяснимым и оправданным. А то, что он спас Отаву, вытащив его из клиники Вантуира, ее просто восхитило.
— Какой молодец! Мы все туда ходили и ничего странного там не замечали. А Шику сумел догадаться, что папа находился в руках бандита, провел расследование, раздобыл улики… Да мы в ноги ему должны поклониться! Не понимаю, как ты после этого можешь дурно говорить о Шику!
— У него есть журналистская хватка, я не спорю, — отвечала Жулия. — Именно поэтому Сан-Марино и вернул его в газету. Но меня бесит его манера вести дела. Сейчас он поставил себя так, что никто ему не указ! Что хочу, то и пишу, а вы — печатайте! И не вздумайте мне перечить, иначе уйду в другую газету! Представляешь, он поставил условие: берите меня вместе с Лусией Эленой! С этой курицей ощипанной! Она теперь у него референт! Скажи, разве это не издевательство — надо мной, над Сан-Марино?
