— Знаешь, — сказала Гонсала сердито, — это уже даже не смешно!
Оглядев более чем небрежный наряд Гонсалы, Сан-Марино взревел:
— Где ты прячешься, Отавиу Монтана? Иди сюда! Сейчас я набью тебе морду!
В ванной шумела вода, и Сан-Марино двинулся к ванной.
— Что там случилось, моя радость?— раздался голос из ванной, и на пороге появился крепкий плечистый мужчина халате. Он совсем не был похож на Отавиу и выразительно вытирал руки полотенцем.
Сан-Марино опешил, а мужчина угрожающе двинулся к нему. Ему явно не понравилось присутствие незнакомца в номере, и он уже засучивал рукава халата.
Гонсала не удерживала своего любовника. Ей явно бы доставила удовольствие драка. Взглядом она словно бы науськивала битюга на бывшего мужа, приглашала:
— А ну-ка наподдай ему!
Сан-Марино любил сам говорить последнее слово. Он терпеть не мог быть пешкой в чужой игре, да еще тон пешкой, которую готовы побить. Ему был нужен Отавиу, и только Отавиу. Он хотел его морально уничтожить, вызвать у него чувство вины, уж это-то он сумел бы! Размазал бы как манную кашу по тарелке!
А скандал? Нет! Сан-Марино вовсе не нарывался на скандал. Поучаствовать в светской хронике в качестве ревнивого мужа неверной жены ему вовсе не улыбалось. Рога прилипают ко лбу один раз, но зато на всю жизнь!..
Мужчина продолжал надвигаться на Сан-Марино, и тогда он повернулся и торопливо направился к двери, прошипев по дороге Гонсале:
— Ловушку устроила!
Дверь захлопнулась, и участники разыгранного фарса повалились от хохота на расстеленную кровать, которая так выразительно белела сквозь полуоткрытую дверь.
— Как он смотрел, как он смотрел! — надрывался Лусиу.
— А как уходил! Как уходил! — вторила ему Гонсала.
Насмеявшись вдоволь, они переглянулись и разошлись по разным комнатам. Один в гостиной, другая в спальне, они принялись приводить себя в порядок, снимая свои маскарадные костюмы, и переговариваясь через закрытую дверь.
— Я обещал Флоре, что привезу вас ужинать, — говорил Лусиу. — Думаю, что она уже ждет нас не дождется.
— Конечно, я с удовольствием с вами поужинаю, — откликнулась Гонсала. — Спасибо вам большое! Вы оказались отменным актером! Я скажу Флоре, что у ее отца обнаружился еще один талант,
— Вы способны пробудить в мужчине не только талант, но и сердце, — галантно произнес Лусиу, подавая Гонсале руку и открывая перед ней дверь.
Отавиу лихорадочно пытался найти в бумагах у Жулии на столе вторую страничку того самого письма, которое сначала перевернуло его жизнь, а потом и жизнь его дочери. О том, что причиной состояния Жулии было давнее письмо Евы, сказал Отавиу Алекс, и вот теперь он хотел знать, что же за страшные тайны в нем таились. Иногда Отавиу ругательски ругал себя за то, что не прочитал второй страницы. Иногда благодарил Бога за это. Разумеется, он искал письмо, когда Жулии не было дома, и все-таки однажды не уследил. Жулия вернулась раньше, стояла на пороге и смотрела за торопливыми движениями отца. Отавиу заметил ее, напустил на себя привычный глуповатый вид и забормотал:
— Моя статья… моя статья… я еще вчера написал ее, но куда же подевались странички?
Обернувшись назад, он сделал вид, что заметил Жулию и спросил:
— А ты не рылась на моем столе, дочка? Может, это ты куда-то задевала мои бумаги?
— Нет, папочка, я не имею привычки рыться в чужих столах, — несколько саркастически ответила Жулия.
Ну и напрасно, в столах иногда находятся удивительные вещи, — сообщил с довольным видом Отавиу.
И все-таки я просила бы тебя, папочка, в моем столе не рыться и без меня в мою комнату не входить! — строго сказала Жулия, взяла его за рукав и подвела к двери.
— Как хочешь, дочка, но, по-моему, зря, в столе могут найтись удивительные вещи!
— Это уж точно, — пробормотала про себя Жулия.
Она порылась в укромном уголке ящика, где прятала письмо, зажгла спичку и поднесла к пожелтевшему листку. Он мгновенно вспыхнул и обуглился. Жулия вздохнула с облегчением: с прошлым было покончено! Она была вольна выбирать, быть или не быть ей дочерью Сан-Марино.
Сели заглянула из соседней комнаты. Лицо у нее было испуганное.
— Жулия, — сказала она, — мне кажется, у нас пожар…
— Успокойся, глупышка, — покровительственно сказала старшая сестра, — никакого пожара нет, это я сожгла несколько старых бумажонок!
После своего маленького аутодафе Жулии стало легче. И она решила пойти навестить Шику, чтобы все-таки посоветоваться с ним насчет участия во владении газетой. Теперь она могла беспрепятственно и не беспокоясь уходить из дому — отец никогда не найдет то, что искал. Жулия испытывала судьбу. Ей очень не хотелось заставать в квартире Шику Лидию, но вместо того, чтобы позвонить и осведомиться или просто-напросто предупредить о своем визите, Жулия загадала:
— Если я приду, и Лидии не будет, то у меня все будет хорошо!
Лидии не было, Шику был один, но разругались они буквально через пять минут.
