— Ты прав, — ответил ему Отавиу. — Нам по-прежнему недостает каких-то очень важных сведений, вот мы и гадаем на кофейной гуще. А Сан-Марино продолжает убивать свидетелей! И Ева роскошествует в пентхаузе под видом графини Бранденбургской! Я должен пойти к ней снова!
— Но ты же был у нее, и чем это кончилось? — напомнил ему Алекс.
— На сей раз она от меня не отвертится. Я вытрясу из нее душу! — заявил Отавиу. — Причем пойду туда один, без байкеров, без всяких отвлекающих маневров. Попрошу охранника доложить графине, что к ней пришел отёц Жулии Монтана. Думаю, она поведет себя так же, как и в прошлый раз, то есть продемонстрирует вежливость и воспитанность, подобающую титулованной особе.
— Ты очень рискуешь! Мы пойдём с тобой! — разволновался Алекс.
Но Отавиу сумел убедить друзей, что в присутствии свидетелей он ничего не сможет добиться от Евы, она будет твердить: «Я — графиня Бранденбургская», и только.
Друзья с ним согласились, правда, при условии, что они будут поблизости, в холле, и пусть охранники Евы это знают.
Когда Еве доложили о приходе Отавиу, она не стала противиться этой встрече.
— Впусти его, — сказала она Марте. — Он обо всем догадался, и я уже не вижу смысла скрывать от него правду.
Их встреча происходила не вечером, как в прошлый раз, а при свете дня, и, возможно, потому Отавиу сразу же уловил знакомый блеск в глазах Евы.
— Не вздумай отпираться, Ева! — начал он грозно. — Я тебя узнал, и теперь ты ответишь за все преступления, которые совершила вместе со своим любовником Сан-Марино!
Она даже не попыталась прервать его гневную обличительную речь, понимая, что это бесполезно, а он припомнил ей все: супружескую измену, пособничество в убийстве свекра и в покушении на жизнь мужа, то есть самого Отавиу, бегство от забот о дочерях и те мытарства, которые им довелось претерпеть…
— Ты не человек, ты дьявол! — произнес он, впервые сделав небольшую паузу, которой и воспользовалась Ева.
— Я не буду оправдываться, но ты, пожалуйста, выслушай меня. Ты не все знаешь.
— Подробности своих преступлений ты расскажешь на суде!
— Отавиу, я терпеливо слушала тебя. Позволь и мне теперь сказать, как все было на самом деле.
— Не надейся, что сможешь заморочить мне голову. Я уже не тот наивный юноша, которому ты беззастенчиво наставляла рога…
— Я любила тебя по-своему. А к Антониу испытывала страсть, физическое влечение. Это было выше моих сил, моего рассудка. Я с ума по нему сходила!
— Я мог бы это понять и отпустить тебя к Сан-Марино, — сказал Отавиу. — Но после твоего 6езжалостного отношения к дочерям ни понять, ни простить не могу!
— Я любила их, всегда любила!..
— Ты не способна любить! — прервал ее Отавиу и стал рассказывать, как трудно жилось девочкам без матери, среди чужих людей. — Лишь когда я проснулся через восемнадцать лет, они собрались вместе и почувствовали себя одной семьей.
— Я не могла быть рядом с ними. Только так можно было их защитить, — с болью произнесла Ева.
Отавиу вскипел от негодования:
— Хороша защита! Ты все это устроила со своим любовником. Обокрали моего отца, сняли деньги со счета в Швейцарии! Сан-Марино стал миллионером, а ты купила себе титул графини!
Еве удалось перекричать его:
— Да у меня сейчас одна задача — засадить этого негодяя за решетку! Я затем сюда и приехала!
Отавиу ей не поверил, но Ева попросила все же выслушать ее, и он скрепя сердце пообещал некоторое время помолчать.
— Ты знаешь, что Сан-Марино пытался убить не только тебя, но и меня? Именно поэтому я вынуждена была скрываться. А деньги с того банковского счета я переводила Алексу, чтобы он мог оплачивать твое лечение и помогать нашим дочерям.
— Это мне известно, — сказал Отавиу. — Но я не верю, что Сан-Марино хотел тебя убить.
— А ты взгляни на эти шрамы, которые у меня остались! Пластические операции я делала вовсе не для красоты и не затем, чтобы изменить свою внешность. Когда меня привезли в больницу, мое лицо было кровавым месивом.
Она расстегнула платье и показала Отавиу шрамы на груди, на спине, на предплечьях…
— Вот видишь? Посмотри! И поверь женщине, которую ты когда-то любил!
— Теперь я тебя так же ненавижу! — бросил ей Отавиу.
Ева приняла это как неизбежную расплату за свои грехи.
— Да, я перед тобой очень виновата. Мне хотелось богатства, роскоши, поэтому я вышла замуж за тебя, не предполагая, что жить придется очень скромно, в Арарасе. А Сан-Марино тогда пошел в гору, стал хорошо зарабатывать…
— Воровать у моего отца! — поправил ее Отавиу.
—Да, он был вором, но я этого не знала и верила его обещаниям. Его истинное лицо открылось мне в ту ночь, когда он убил сеньора Григориу и сбросил с балкона тебя. Я хотела выдать его полиции, но он пригрозил мне. Сказал, что убьет всех — и девочек, и меня. Моя жизнь стала адом! Я чувствовала, что когда-нибудь он все равно осуществит свою угрозу, чтобы заставить меня замолчать навсегда.
— Но он же любил тебя и всю жизнь хранил твой портрет! — воскликнул Отавиу. — Тебе он не мог причинить зла!
