— Ро-та-а, за мной… в а-та-ку — впе-р-е-е-е-д!
На мгновение приостанавливаюсь, стою в полный рост. Вижу, как встает один, второй, третий… Рота поднялась!
В траншеях убитые — наши и немцы. Стонут раненые. Здесь уже прошла рота старшего лейтенанта Григория Решетняка. Бой идет во второй и третьей траншеях. Рота понесла значительные потери и выдыхается. Требуется помощь.
Батальон тремя стрелковыми ротами проскакивает через траншеи и выходит на западные скаты «Заозерной». За нашей спиной, в траншеях, слышатся только отдельные выстрелы.
Высота взята!
Но по протоке и всему восточному скату немцы ведут минометный огонь и с каждой минутой его усиливают — уплотняют. В воздухе показались «мессеры».
Переместился штаб батальона. Колтунов уже поблизости в каком-то окопе на западном скате высоты. Как и перед атакой, сосредоточенный и собранный, он командует внушительно и властно:
— Свя-зи-сты, свя-зь с ро-та-ми…
Еще через минуту следует команда:
— Окопаться! Сейчас последует контратака.
Рыли окопы, тянули связь, тащили пушки на прямую наводку, устанавливали танки для ведения огня с места. Минометчики вели пристрелку западного подножия высоты. На случай атаки они готовили неподвижный заградительный огонь.
Болынин ввел в бой батальон Давыдова. Он занял позиции левее нас. Немецкие самолеты бомбили наши ближние тылы — районы огневых позиций артиллерии.
К обеду после непродолжительной, но интенсивной артподготовки фашисты перешли в контратаку. С «Заозерной» мы имели хороший обзор, запад просматривался километров на десять. Было видно, как немецкие танки — я насчитал их до тридцати — развернулись на широком фронте и двинулись к высоте. За танками, примерно в двух километрах от нас, шла пехота. Ее видно как на ладони.
Наша артиллерия и минометы открыли огонь. Вражескую цепь заволокло дымом…
Перед вечером гитлеровцы снова предприняли атаку, но и она не имела успеха.
Ночь на 23 июня прошла спокойно. Люди немного отдохнули.
Батальон Ионкина составил второй эшелон полка и находился в немецких траншеях на восточных скатах «Заозерной». По замыслу командира полка, его можно было использовать как резерв для удара в случае прорыва противника.
Майор Колтунов занял под штаб батальона немецкий блиндаж вместительный и прочный. Над головой шесть накатов толстых сосновых бревен. Правда, блиндаж имел один существенный недостаток — дверь смотрела на запад, в сторону противника, и в нее могли залетать немецкие пули.
Только забрезжил рассвет, фашисты открыли по высоте огонь. Снаряды и мины ложились плотно. Стоял сплошной раскат грома. Все выло, и «Заозерная» словно качалась. Фашистская артподготовка шла минут тридцать. Но казалось, что она началась давно — как будто еще вчера.
Под прикрытием огня немецкие танки и пехота подошли к подножию высоты. Когда фашисты перенесли огонь в глубину нашей обороны, наступавшие были уже на скатах «Заозерной» — не далее чем в двухстах метрах от нашей траншеи. Танки стали обходить высоту справа и слева. Пехота лезла на гребень.
Отряхиваясь от земли и песка, со дна окопов поднимались бойцы и командиры. Все ждали команды.
Фашисты подошли ближе… Вот они уже в ста пятидесяти метрах… вот в ста двадцати…
— Огонь! Огонь!
Трескотня автоматных очередей, рев «катюш», уханье орудий прямой наводки. Все смешалось.
Не более чем с полсотни немцев, и то в разных местах, добежали до наших траншей и были уничтожены гранатами.
Дым рассеялся. Перед нами никого нет. Контратака отбита.
Показались немецкие самолеты, они развернулись и пошли в пике на высоту «Заозерную». Опять всколыхнулась земля. После авиационного удара последовал артиллерийский налет. Командир дивизии ввел в бой 674-й стрелковый полк подполковника Пинчука Алексея Ивановича, бывшего комбата 151-й бригады.
Наш батальон редел, и район обороны был сокращен. Теперь мы занимали только северную часть высоты и правым флангом упирались в озеро Хвойно.
Полковник Шатилов перенес наблюдательный пункт дивизии на «Заозерную». Я несколько раз видел, как он обходил позиции рот, подбадривал и давал советы командирам. Ходил по траншеям в полный рост, не пригибаясь, а они по западному скату были мелкие — не успели отрыть до полного профиля. Чувствовалось, что комдив человек отменной смелости. Мы, командиры, как-то сразу изменили к нему отношение.
Немцы после очередного артналета снова пошли в атаку. На этот раз, не считаясь с потерями, они бросали в бой все новые и новые силы. И им удалось пробить брешь на правом фланге четвертой роты. Гитлеровцы обошли высоту и устремились к переправе, наведенной саперами сегодня ночью.
Но четвертая рота продолжала обороняться. Бой дошел до рукопашной схватки. Силы, однако, были неравными — немцы бросили в прорыв до усиленного батальона с танками.
От защитников правого фланга почти никого не осталось — погибли. К прорыву подходят свежие немецкие подразделения.
Создалось критическое положение.
