— Кажется, кто-то хочет спать, — говорю, склонив голову на бок.
— Давай тогда, я отнесу его на верх. Искупаю, а ты пока бутылочку приготовь, — подхватывает Матвея и идёт на верх. Я бы даже сказала сбегает. Поворачиваю голову и вижу, как к нам шла Алла.
— А куда Рома ушёл? — миролюбиво уточняет.
Будто и не она со мной на кухне неприятную беседу вела.
— Тебе зачем? — довольно грубо уточняю я. Я больше не милая и пушистая.
— Мне совет нужен, а это как раз по его части, — ничуть не смутившись отвечает мне эта пиявка.
— С советами придётся подождать. Ему не до тебя, — обрубаю.
— Спихнула на него своего сына? — вздёргивает бровь и брызжет своим ядом.
— Нашего, — поправляю её я. — Нашего сына, — её брови летят вверх, она хмурится, что-то обдумывая.
— Ты врёшь, — шипит словно змея.
— Спроси у Ромы. Давай, а я посмотрю, — ухмыляюсь ей.
Прошла мимо неё на кухню, мне бутылочку сделать нужно, с её болтовнёй про всё забыла уже.
— Обязательно, можешь даже не сомневаться, — летит мне в спину. Ага, конечно, так я тебе и поверила, трусливая ослица.
Зайдя в детскую, увидела, как Рома ловко одевает сына. Что-то напевая ему. Кажется гимн.
— Колыбельную слабо? — подкалываю я.
— Это не практично, — усмехается.
— Ты поставил радио няню? Я волнуюсь, — Рома перекладывает Матвея в кроватку и накрывает одеялком, я же подаю ему бутылочку.
— Да, не волнуйся. Уже всё подключил, я сразу пойму, что он проснулся. В комнатах отличная звукоизоляция, так что, даже если мы устроим зажигательную дискотеку, шум сюда не дойдет. И мы его не разбудим, — я включаю тусклый ночник. И закрываю дверь. Сын через пару минут уснёт. Он сегодня очень устал.
Спустившись в гостиную, мы обнаружили новую гостью.
— Пока дочапала, чуть не заколела, — растирая пожилые руки говорит бойкая старушка. Илья, как чёрт из табакерки, появляется возле бабушки и помогает ей раздеться.
Ростом она в метр пятьдесят, такая маленькая, худенькая. Словно тростинка. Взгляд цепкий, с каким-то огоньком.
— Ира, эта наша бабушка, Раиса Петровна, — говорит мне, пока мы подходим к ней. Рома бережно обнимает её, ему приходится почти присесть с его то ростом, целует в обе щёки, она же гладит его по лицу, волосам, что-то шепчет. Видно, что соскучилась и очень рада видеть внуков. После того, как Илья повесил её шубу, уже ему достаются обнимашки. Она никого из внука не оставила без внимания. — Ба, а это моя невеста Ира, познакомься.
— Дай-ка я посмотрю на неё. Ох кака лупатая (глазастая) баскушша (красивая) она у тебя внучок, — я мало что могла разобрать, когда говорила Раиса Петровна.
— Варнак (хулиган), а ну ка подь суды, — машет она Илье. — Давеча была тута и гомонок (кошелек) свой оставила. Глянь пади.
— Где ты его оставила? На втором этаже? — уточняет Илья.
— Пошто мне там делать? Гдейта тута забыла, — почесав затылок, Илья разворачивается на пятках и идёт искать потеряшку.
— Ба, ты садись за стол давай, — Рома подтащил небольшое кресло. — Ты как себя чувствуешь? — обеспокоенно спрашивает. Я так поняла, она приходить не хотела, из-за плохого самочувствия. И Рома планировал сам меня к ней отвезти, чтобы познакомить. Они с Ильей очень любят бабушку, и в детстве практически всё время были у неё.
— Давеча Лихоманка (болезнь) меня подкосила, шибко голова болела, давление поперло, — тяжело вздыхает. — Думала загнуся. Ишо с вечёра раскалывалась. Думала, оклемаюсь, челой уповод волочилася, не-е, какой там. Михтуру попила, а всё одно помочи нету-ка. Всё маюся, вот чо деетча.
— А что за лекарство? — уточняет Нина Васильевна.
— А я почём знаю? Како привез сын, таки и бачу, — пожимает плечами.
— Ба, нашёл. Ты свой кошелёк на тумбочке забыла, — протягивает небольшой кошелёк бабушке.
Та кивает, забирая его. Открыв, каждому внуку даёт по пять тысяч рублей. Рома и Илья берут деньги, благодарят, тут же срываются с места, не прошло и двух минут, как оба возвращаются с подарками. Илья тащит небольшую плазму, а Рома мультиварку, мы вместе её выбирали. Раиса Петровна даже всплакнула от радости, обняла внуков, поцеловала. Пока Илья отвлекал её, Рома незаметно вложил ей в кошелек десять тысяч, те, что она им подарила, и от себя ещё пятнадцать положил. Позже я заметила, что и Илья несколько пятитысячных купюр ей по-быстрому впихнул в кошелёк.
Уже за столом, после всех поздравлений и выпитого шампанского, атмосфера была чрезмерно весёлой. Море шуток и безобидных подколов. Я поняла, что в этой семье безобидные подтрунивания — абсолютно нормальное явление, никто не обижался, все стойко сносили.
— Варнак (хулиган), дака мне Посикунчики (пирожки), — я в это время сделала глоток шампанского, после её посикунчиков оно у меня через нос пошло.
Илья подает ей два пирожка с мясом. Что бы понимать бабушку, нужно с ней жить.
— Ба, может тебе шампанского? — предлагает Рома.
— Накой оно мне? — морщится бабушка. — Воды гардиробной лучше влей, — Рома понятливо кивает и наливает в стакан газированного лимонада.
— Ой, извини Ром, — взвизгивает Алла.
