— У него есть родственники? Вы связывались с ними? — стараюсь записывать всё. При этом думая с чего начать…
— У него только мама, и я разговаривала с ней, она сказала, что это мои проблемы, и я должна решать их сама. Попросила не беспокоить её.
— Ирина Андреевна, вы уверены, что хотите подать на него заявление? — прищуриваюсь, слежу за ее реакцией.
— Я не понимаю вас, что значит уверена ли я? Разве в этой ситуации можно быть неуверенной? — киваю.
— Ещё как можно. Вы знаете сколько ко мне приходят, вот так же подают заявление, мы даём делу ход, а через 2–3 дня приходят и заявление забирают, — равнодушно пожимаю плечами.
— Я не заберу заявление, — уверенно заявляет Ирина.
Усмехаюсь, так говорят все, кто приходит писать заявление, но потом чудесным образом забывают про данное обещание.
— Вы сказали он не участвует финансово в вашей жизни, он не платит алименты на ребенка? — вздергиваю бровь.
— Нет. Он по документам не является отцом, у него нет на ребенка прав, — видимо я не смог скрыть удивления, она поясняет. — Я же сказала, мы ещё до рождения ребенка практически не общались, он никак не участвовал в моей жизни. И к ребенку интереса особого не проявляет.
— Он работает?
— Работал, кажется, уволился, он часто меняет место работы, его хобби не дает ему возможности нормально работать.
— Какое хобби? — хмурюсь, может он игроман?
— Запрещённые вещества. У него даже судимость была по этой статье. Правда об этом я узнала случайно и совсем недавно, — Ирина всхлипывает, и я вижу, как катятся слёзы по её щекам. Наивная девочка, чаще всего именно такой тип людей и наё… обманывают.
Встаю из-за стола и подхожу к столику, где стоит чайник, наливаю горячий сладкий чай и ставлю на стол перед Ириной. Ей определенно нужно успокоиться.
— Попейте чаю, успокойтесь. Говорить, и уж тем более обещать о том, что мы сможем сделать так, чтобы он вернул вам деньги, я не буду. Но я сделаю всё возможное, чтобы помочь вам.
— Спасибо. Простите, я у вас тут сырость развела, но в последнее время мои нервы ни к черту, — грустно усмехается, перекладывает ребенка поудобней и берется за чай.
— Ирина Андреевна, я вам оставлю свой личный номер телефона, вы звоните мне напрямую договорились? — после утвердительного кивка поясняю. — Если вдруг он заявится к вам или решит вернуть всю сумму, или хотя бы её часть, обязательно позвоните мне.
— А если он вернёт деньги, мне придется забрать заявление? — усмехаюсь, а она мне нравится, правильные вопросы задает.
— Нет, может, это он ребенку алименты за все месяцы его жизни перевел? Или просто он такой заботливый. Но вы обязательно должны мне позвонить, если этот муд… мудрейший человек снизойдет до отдачи долга. И оставьте мне свой номер телефона, если вдруг вы мне понадобитесь я вам позвоню.
— Хорошо, и спасибо за чай, — Ирина встаёт с ребенком на руках и идёт к выходу.
— Может, вас подвести?
— Нет, спасибо, я на машине. Всего доброго.
Дверь за Ириной захлопывается, а аромат её духов всё ещё витает в воздухе. Делаю глубокий вдох, мне нравится этот аромат. Интересная эта Ирина…
Ирина.
Вытираю щеки, чувствую дикую усталость.
Ну почему я? Почему это происходит именно со мной? У меня что, на лбу написано обманите, обворуйте, эта наивная дуреха скушает всё и не подавится.
Хватит. Надоело так жить. Ты мне за всё ответишь.
Бью по рулю, пугаюсь, не разбудила ли я ребенка? Смотрю в зеркало, улыбаюсь, Матвей уснул, мой маленький мальчик. Мой нежданный малыш. Хотела ли я этого ребенка? Нет, я не была к нему готова, он незапланированное чудо.
Я тогда была в панике, не знала, что делать, отношения с Сережей ушли в ноль, но он тогда еще убеждал меня в том, что будет участвовать в жизни малыша, помогать финансово, и я решила рожать. Подумала, раз так вышло, то это моя зона ответственности. Как итог, Сережа пропал, а я с моей ответственностью теперь бегаю в отделения и катаю заявления на нерадивого папашу.
Злость — это эмоция, которая разрушает человека изнутри, у меня же в душе словно выжженное поле, пепелище.
Я зла на всех вокруг и на себя в том числе. Как я могла не заметить, что эта скотина подменила мне противозачаточные? До боли прикусываю щёку, чувствую привкус крови. Значительно позже его мать, смеясь за чашкой чая, призналась мне в том, что это сделал Сергей, ведь он так хотел малыша. А меня видимо спрашивать, хочу ли я, смысла не имеет. Я тогда такой дурой себя чувствовала, преданной.
Разве так нормальные люди поступают? Мне было дико слышать, что мой, тогда ещё парень, без моего ведома подменил мне противозачаточные таблетки, а я наивная клуша даже помыслить о таком не могла.
Подлый, подлый Сережа.
Диктор по радио выдаёт цитату, усмехаюсь, с этим невозможно не согласиться.
