— Пичкаете меня, как младенца, — заметила Джейн смущенно. Сходство дополняла огромная салфетка, закрывающая ее грудь и плечи. Ей осторожно приподняли голову: как будто так ей не больно. Подруги кормили Джейн долго, а в конце Рут заметила, как все же мало съела Джейн.
— Знаете, чего мне хочется? Не еды, нет. Чтобы кто-то пошевелил мои ноги. Какие-то они странные стали.
Ноги ее оказались даже слабее рук. Кейт пыталась слегка оживить их массажем.
Джейн сказала, поколебавшись:
— Как я рада, что у меня такие хорошие подруги. Я знаю, это звучит сентиментально, но я правда так думаю.
Кейт растрогалась: сколько чувства смогла вложить ее подруга в несколько слов. Сказать больше у нее не было сил, но эта короткая фраза напомнила им дни, когда они были вместе, были счастливы, были близки. А теперь такая перемена с Джейн. Да, немножко сентиментально прозвучало, совсем не в стиле той, прежней Джейн, но сейчас она имела право так говорить.
Кейт старалась не расплакаться.
— Давайте закурим, — предложила она. Так и сделали. Рут и Кейт понимали, какими сильными и здоровыми они сейчас кажутся Джейн, но минуты шли, и больная сама помогла им забыть об этом. Она сохраняла такое спокойствие, что невольно успокаивала подруг.
— Врачи думают, что мне не так уж долго осталось жить, — сказала Джейн, помолчав.
Кейт видела, что самообладание это ненаигранно. Джейн именно такая, она принимает свою смерть спокойно. «А я?» — спросила она себя.
Рут внимательно следила за пеплом, падавшим с сигареты Джейн. Вспомнив о ней, Джейн с трудом подносила руку ко рту и медленно отводила назад. Потом совсем задремала. Подруги переглянулись: что делать? «Пусть спит», — жестом ответила Рут. Кейт осторожно вынула сигарету из беспомощных пальцев.
Но тут Джейн проснулась. Медленно поднесла руку ко рту, словно продолжая движение, начатое раньше. Удивилась, что пальцы пусты.
— Где моя сигарета?
У Рут разрывалось сердце. Она поднялась, чтобы попрощаться.
Джейн, даже если и заметила что-то, не подала виду. Она сказала просто:
— Я была рада с вами познакомиться, Рут. Хотелось бы повидать вас снова. Но если это не суждено, давайте прощаться сейчас…
Поцеловав ее, Рут выбежала из комнаты. Теперь она знала: Джейн чувствует, что происходит у них с Майклом. И одобряет.
Оставшись с больной, Кейт заставила себя успокоиться. Джейн предложила подруге выбрать на память одну из ее шалей — говорила об этом неторопливо, спокойно. Кейт не могла говорить в таком же обыденном тоне.
— Нет, нет, тебе незачем сейчас об этом думать, — протестовала она.
— Но тебе всегда нравилась эта шаль, — настаивала Джейн. — Ведь ты помнишь?
Кейт молчала, пораженная тем, что Джейн на пороге смерти делает подарки.
В этот момент в комнату заглянула Розмари и услышала эти слова.
— Я думаю, Кейт, она действительно хочет, чтобы ты взяла эту шаль. Для Джейн это очень важно — оставить что-то на память своим подругам.
— Ну что ж, в таком случае… — сказала Кейт, борясь со слезами, — я очень рада. Шаль такая красивая. Спасибо, Джейн.
Выйдя из хосписа, друзья Джейн зашли в ближайший кабачок на берегу реки. Слишком они были расстроенны, чтобы сразу ехать домой. День был серый, холодный и не способствовал поднятию духа. Они говорили о Джейн, о том, как ее спасти, защитить. Каждый чувствовал: что они ни делали для нее в прошлом — сообща ли, порознь ли, — этого было недостаточно, чтобы доказать ей свою любовь. А сейчас — поздно. Поздно что-либо делать для нее. Они совершенно бессильны.
Джейн тоже с грустью думала о друзьях. Особенно занимал ее мысли Майкл. С одной стороны, раздражало, что он говорил только о забастовке, когда они так недолго были наедине. С другой стороны, она волновалась, что его ждут неприятности.
— Майкл заладил про свою забастовку, — пробормотала она, обращаясь к матери, — как будто она меня волнует.
Слегка подремав, она продолжала:
— Мам, ты бы выяснила, что происходит у Майкла. Я волнуюсь. Мне все кажется, что его арестуют.
— Не волнуйся, милая. Его выпустили на поруки и можно не сомневаться: он не будет снова рисковать.
— Но ты не знаешь, как это бывает. У него в районе живут люди, которым не нравятся забастовщики. Они могут натворить дел.
— Каких дел? У них очень тихий квартал.
— Могут запустить кирпичом в окно, да мало ли что. У меня плохие предчувствия.
Джейн продолжала волноваться до тех пор, пока Ричард не сообщил, что звонил Майклу и у него все в порядке. Она знала брата: он выложит правду, не приукрашивая, какая бы она ни была.
Вечером семья отправилась в Дэри-коттедж, а Розмари осталась одна с дочерью на целые сутки. Когда все ушли, Розмари охватила тоска. Хоспис, обычно уютный, как родной дом, казался вымершим: родственники больных давно разошлись по домам, а сестры заняты пациентами. Розмари боялась, что ей не удастся скрыть плохое настроение от дочери, вызванное еще и тем, что Ричард собрался назад в Америку, а семья не считала это правильным.
Но ей не следовало волноваться. Джейн вполне дружески болтала с Сарой, еще одной медсестрой, которая старалась поудобнее устроить ее на ночь.