Путь к смерти. Жить до конца полностью

Мы приняли решение, но нам необходимо было как-то утешить друг друга, помочь друг другу перенести удар.

— Сейчас она, вероятно, уже ничего не чувствует, — сказала Розмари.

— Да, но мы должны дать ей как можно больше времени.

— Конечно. Мы должны знать наверняка. Мы сидели и ждали…

Пробило двенадцать, затем час. И тут в голову Розмари пришла новая мысль — страшная. Что, если Джейн попыталась — и неудачно? Что, если она лежит наверху в полубессознательном состоянии, не в силах двинуться или позвать, отчаянно нуждаясь в помощи?

Впервые за это утро контакт между родителями прервался. Розмари посмотрела на Виктора безумным взглядом и бросилась наверх. Виктор хотел последовать за ней, но не смог в страхе перед тем, что могло быть в спальне. Ему вспомнилась Джейн веселым ребенком, Джейн, играющая с другими детьми, с лицом, заляпанным грязью, освещенным озорной улыбкой.

Он услышал, как отворилась дверь в спальню, и Розмари вошла. Минутная тишина, а затем до него донеслось «О!», которое выкрикнула проснувшаяся Джейн. Она приходила в себя медленно и неохотно и, по-видимому, была очень недовольна тем, что ее разбудили. У нее были боли, и в течение всего остального дня она почти не открывала рта, уйдя в себя и почти враждебная нам. Когда Розмари принесла ей что-то поесть, дочь сердито оттолкнула руку матери.

— Если так будет продолжаться, — огрызнулась она, — мне придется покончить с собой.

Розмари не смогла ничего ей на это ответить.

— Ну, как твои боли? — спросила Розмари.

— Погано.

— Помогла тебе ночью грелка?

— От нее стало только хуже.

Накануне Виктор сделал Джейн массаж, и она сказала, что ее ревматизм несколько утих. Но сейчас его старания были напрасны. Когда Виктор коснулся ее поясницы, дочь закричала:

— Не трогай меня! Пойдем в больницу. Они наверняка могут что-нибудь сделать с этим ревматизмом.

С больницей договорились о приеме на следующий день после полудня, но боль внезапно вспыхнула с такой силой, что Джейн почувствовала, что не в состоянии терпеть до завтра.

— Нет, не завтра. Сейчас! Сейчас!

Когда Виктор дозвонился наконец до больницы, ему сообщили, что врач, который должен был на следующий день принять Джейн, уехал.

— Но Джейн не может ждать, — едва смог выговорить он. — Она должна показаться кому-то. Сегодня!

— Сегодня слишком поздно. Ей придется приехать на прием завтра.

— Нет, нет, пожалуйста. — Виктор знал, что не может вернуться к Джейн с подобным известием. В отчаянии он крикнул: — Она говорит, что покончит с собой.

На другом конце провода минуту помолчали. Затем он услышал:

— Привозите ее сейчас, только сразу же. Поторопитесь, клиника закрывается. Вы сможете быть здесь не позже, чем через час?

Они едва успели к назначенному времени, но им пришлось ждать еще час, прежде чем медсестра вызвала Джейн. За всю дорогу та не вымолвила ни слова и только один раз что-то раздраженно буркнула, когда Виктор слишком резко затормозил и заставил ее вздрогнуть от боли. В приемном покое она тоже молчала.

Осмотр длился недолго: Джейн выбежала из кабинета взбешенная, готовая разразиться слезами — не от боли, от злости.

— Сейчас же пойди к нему! Поговори с врачом, скажи, что нам прежде говорили, — она почти кричала на отца, не обращая внимания на других пациентов.

— Что случилось? Что я должен сказать врачу? Кто тебе что говорил?

— Иди! Иди!

В кабинете его ждал врач. Крайне расстроенный, он обратился к Виктору:

— Она страшно остро реагирует на все. Этого можно было ожидать. Очевидно, ее вывело из равновесия что-то, что я ей сказал. Вам известно, что это могло быть?

— Что вы ей сказали?

— Я ей сказал, что мы ничего не можем сделать с ее болями. Этого она должна была ожидать в ее положении. Ведь она же знает, что с ней. Если она научится терпеть это, ей станет легче.

Виктор потрясенно посмотрел на него:

— Вы так ей сказали?

— Только это я и мог ей сказать, посмотрев историю ее болезни и исходя из собственного опыта.

— Но врачи говорили, что боли могли быть вызваны и чем-то другим, например, ревматизмом, — возразил Виктор. — «Подождите немного, — утверждали они, — и он может пройти».

Врач взял со стола папку, на которой была написана фамилия Джейн, пробежал глазами последнюю страницу и посмотрел на Виктора.

— Здесь нет ничего о ревматизме.

— Может, в другой папке? Нам определенно назвали ревматизм. Неудивительно, что она расстроилась.

— Понятно. — Врач помолчал. — Ну что ж, ей лучше показаться своему лечащему врачу, он через день-два вернется. Я могу сказать только то, что знаю.

Когда Виктор возвратился к Джейн, она по-прежнему не хотела с ним разговаривать. Она выслушала, что ему сказали: что врач вывел свое заключение, исходя из истории болезни, которая, вероятно, была неполной, — но воздержалась от комментариев. Ее злость прошла; она словно потеряла интерес к случившемуся. Дома она молча проскользнула мимо Розмари, нетерпеливо ожидавшей новостей. Мать последовала за ней наверх, помогла лечь в постель.

— Что сказал врач?

— Ах, он вывел меня из терпения. Ему ничего не было известно о моем случае…