— Нет, думаю, что состояние Джейн стабилизировалось. Теперь, когда я знаю, где у нее больше всего болит и где находится источник болевых ощущений — руки, мы можем применить и другое, например блокаду.
—Мы ей обещали, что операций больше не будет, — сказала Розмари. — Мне казалось, вы с нами согласились.
— Да, я согласился. Случается, что мы иногда, но довольно редко оперируем, причем только в паллиативных целях, допустим, чтобы уменьшить боли. Но блокада — не операция.
— Дело не в том, как вы это называете, — Виктор все еще не мог успокоиться. — Разрезав нерв, вы не сможете его связать обратно, ведь так? Она потеряет в этом месте чувствительность и уже не будет ощущать боли.
—Мы не собираемся ничего резать. Процесс не будет необратимым. Давайте я вам все объясню.
Но родителям и этого было достаточно; им и раньше столько всего объясняли, предлагали такое множество способов лечения.
— Нет, мне не хочется снова во все это вникать, — раздраженно сказал Виктор.
— Что же, не буду утомлять вас, если вы не хотите этого знать, — сказал доктор Меррей, как всегда следя за каждым своим словом. — Я и сам засомневался, а нужно ли это. Просто размышляю вслух. Думал, вы хотите знать, каковы наши возможности.
— Нужно взять за основу те методы, которые утоляют боль, — сказал Виктор смущенно. — Извините нас, сегодня день такой длинный, мы слегка раздражены. Все же Джейн гораздо лучше, чем вчера, спасибо.
— Не спешите меня благодарить, — врач взглянул на обоих, — но думаю, мы делаем успехи.
На сей раз была очередь Розмари остаться с Джейн на ночь. Медики спросили родителей, хотят ли они дежурить по очереди. Может, предпочитают оставаться в хосписе. Они не хотели уходить: их дом был там, где была их дочь. И им предоставили комнату с двумя кроватями. Но Виктор обнаружил еще одну пустующую гостевую комнату, рядом с первой, и вскоре перенес туда свои бумаги и папки. (Он все еще вел колонку в газете.) Когда Джейн сказали, что ей, возможно, не так долго осталось жить, отец предложил, что будет целиком и полностью с ней, то есть оставит свою работу. Но в ответ она закричала, с деланным испугом: «На помощь!» И вырвала у него обещание, что он будет вести свою колонку, что бы ни случилось. Она не хочет, уверяла Джейн, чтобы он целиком посвятил себя ей: иначе начнутся неприятности. К счастью, Виктору отдали в хосписе вторую комнату, пока она не была нужна другим родственникам. Он работал регулярно: каждый понедельник в газете появлялась его статья, и делал он это для дочери. Вот и сейчас, когда Розмари устроилась в комнате Джейн, он ушел к себе работать.
В комнату Джейн вошла Нора, молоденькая ночная сестра, чтобы сделать инъекцию. Ей не хотелось будить ее.
— Один маленький укольчик, Джейн, — сказала она тихо.
Джейн шевельнулась и уставилась в полутьму.
— Мама здесь? — спросила она. — Хочется с кем-то поговорить.
— По-моему, она спит, — сказала Нора мягко. Будучи почти ровесницей Джейн, она вполне ее понимала. — Хотите, я с вами посижу? У меня уйма времени.
Норе не пришлось долго стараться, чтобы «приручить» Джейн.
— Дело не в том, что я боюсь умереть, — призналась больная, — просто я боюсь, что боли усилятся и будут рвать меня на части.
— Мы этого не допустим, — твердо сказала медсестра. — Мы будем помогать вам все время.
— Сейчас помощь нужна моему отцу, — сказала Джейн.
— В каком смысле?
— Он много пережил во время войны. Наверное, он до сих пор это помнит.
— Что именно?
— Не знаю точно. Он не хочет обо всем рассказывать.
— Может, захочет теперь, когда у вас поутихли боли? Нора много раз наблюдала, как хоспис сближал семьи. Когда приближалась смерть, люди становились откровеннее. Нора очень надеялась, что Джейн поможет своему отцу.
Проснувшись среди ночи, Розмари вдруг увидела, что Джейн лежит с широко открытыми глазами, в которых застыл страх.
— Мам, ты здесь?
— Да, рядом с тобой.
—Мам, мне жутко страшно. Где мы находимся? Что это за дом?
Розмари поцеловала ее, чтобы прогнать ночной кошмар.
— Джейн, успокойся. Мы в хосписе около Оксфорда, здесь все очень добры к нам. Они сделали для тебя все возможное, и сейчас тебе гораздо лучше.
— Это другая больница?
— Нет, это хоспис. Когда ты окончательно проснешься, ты вспомнишь, как тебе здесь понравилось.
—Мы где — в Англии? — Глаза девушки оставались широко открытыми, и в них все еще был страх.
— Да. Папа спит в комнате чуть дальше по коридору, а Ричард и Арлок приедут завтра утром.
Это звучало для нее неубедительно.
— Все еще не понимаю. Давай повторим все снова. Мать повторила все сначала, но глаза Джейн выдавали ее тревогу.
— Я попрошу Нору разбудить отца. Может, увидев его, ты успокоишься.
Через несколько минут вошел Виктор, шлепая босыми ногами. Он наклонился к дочери, прикоснулся к ней. Розмари рассказала ему, что у Джейн в голове все смешалось.
Зажгли более яркий свет. Джейн подозрительно огляделась вокруг.
— Это не та комната, в которой я была вчера.
— Да она же. Тебя не переводили в другую, да тебя и нельзя двигать.
