Еще двое приятелей ждали своей очереди на залитой солнцем террасе. Со стороны все могло показаться картиной, обычной для выходного дня: группа молодых людей беседует под навесом, любуясь ландшафтом, простирающимся позади сада. Но каждому , выходящему от Джейн, было ясно, что она угасает. Тело стало хрупким, глаза почти ослепли, голос упал до шепота. Оставались только ее уравновешенность, чувство покоя, исходившее от нее. Казалось, оно не уменьшалось, а увеличивалось.
Разговаривая с друзьями — тихо, по нескольку слов, — Джейн пыталась убедить их, что смерть не страшна. Если бы ей удалось доказать, что и они смогут умереть спокойно, когда настанет их черед, она сочла бы, что оставляет им моральное наследство. И своим пониманием друзья Джейн помогли бы ей самой умереть легко.
Родители по очереди заглядывали в комнату, следя за тем, чтобы друзья не переутомляли больную. Было ясно, что после каждой встречи ей нужно отдыхать. Мать или отец сидели рядом, давая ей подремать, потом входил следующий посетитель. Линда, школьная подруга Джейн, вышла из ее комнаты рыдая.
— Не могу поверить, — повторяла она, — я не могу в это поверить… — После приезда Джейн из Греции Линда навещала ее несколько раз в больнице. Она следила за течением болезни и, казалось, понимала происходящее. А теперь не могла смириться с мыслью, что надежды больше нет.
Джейн заметила, как расстроена Линда.
— Не позволяйте ей ехать одной, — сказала она матери. — Ей нельзя быть одной.
Забота подруги растрогала Линду еще больше, и она разрыдалась снова.
К вечеру Джейн, казалось, стала совершенно спокойна. Боль разлуки с Ричардом, видимо, прошла — она или забыла о ней, или смирилась. Она распрощалась с братом, с любимыми друзьями и подругами. И пришла к выводу:
— Я готова. Я хочу умереть сегодня.
Джейн лежала лицом к окну, глядя на тихое сияние вечернего неба. Солнце уже село, но было очень светло.
Это был один из тех моментов, когда мир казался Розмари наполненным смысла. Если бы удалось разгадать его тайну — все встало бы на свои места. Она считала, что даже жизнь и смерть могут перестать быть тайной и смысл их станет понятен. Разгадка где-то близко. Все картины и звуки этого июньского вечера должны стать единым целым — все эти соловьи, поющие прекрасную песнь (а если разобраться, то это их боевой клич), серебряная луна в темном небе, ее умирающая дочь в постели — все это как бы узоры единой мозаики, нужно только ее сложить. Может быть, новая умиротворенность Джейн и есть признак того, что для нее эта тайна разгадана.
Позже родители нашли среди бумаг своей дочери стихи:
И вот теперь наконец она нашла покой.
Розмари пыталась описать дочери красоту вечера, свет, исходящий с неба, тени под живой изгородью. Потом уловила какое-то движение.
— Смотри, Джейн, там кролик. Пробрался сквозь изгородь. Щиплет травку у дороги…
— Кролик! — Джейн пришла в восторг. — Я хочу его видеть. Подними меня, мама.
— Но тебе будет больно, — колебалась мать.
— Мама, умоляю. Это последний кролик в моей жизни.
Розмари поняла: надо ей помочь, даже зная, что она плохо видит. Взяв дочь под мышки, она приподняла слабое тело в постели. Джейн напряженно смотрела в сторону изгороди, но ничего не увидела. Мир был расплывчатым пятном.
— Он убежал, доченька. Услышал мой голос. Но он был там, маленький, хорошенький кролик. Может, если тихо себя вести, он вернется.
Опустившись на подушки, Джейн лежала лицом к окну в ожидании зверька. Сумерки сгущались, темнело. Воздух, льющийся снаружи, приносил запах дневного солнца. Скоро совсем стемнело. Кролик так и не появился, но Джейн не сетовала. Она думала о кроликах, когда-то увиденных в жизни.
В комнату вошел Виктор, на лице его была тревога.
— Джейн, — начал он, — сейчас звонил Майкл, он хочет приехать и поговорить с тобой.
— Нет, — ответила она сразу. — Я слишком устала. Я не хочу его видеть.
— Но ведь ты говорила, что хочешь объясниться с друзьями. Ты должна его выслушать.
— Я устала, — огрызнулась Джейн. — И уже сказала Кейт, что ему передать.
— Джейн, — отец не мог смириться с ее отказом, — ты должна…
Розмари вмешалась в разговор:
— Ты же можешь поговорить с ним по телефону. Отдохнуть подольше, потом поговорить.
Джейн с минуту раздумывала.
— Я знаю, как разрешить спор, — сказал Виктор. — У нас есть «метод Зорза». Давай подбросим монетку.
Джейн как будто начала соглашаться.
— Ты прекрасно знаешь, что решение бывает обратным, даже когда мы помним, какой был уговор. Ладно. Если ты настаиваешь…
— Значит, если орел — ты с ним поговоришь.
— Какая разница, — проворчала Джейн, — ладно,орел.
Монетка упала орлом. Поколебавшись, Джейн начала сдаваться.
— Думаю, если курить все время, я выдержу этот разговор. Но я должна быть одна. Не хочу, чтобы кто-то слушал.
