Пока слуги готовили воду для купания, мы поднялись в снятую комнату и уже на пороге помянули радушного хозяина, сделавшего поспешные выводы, добрым словом. Комнату мы получили превосходную, но один изъян у нее был. Она предназначалась для пары.
Сначала мы посмеялись, глядя на огромную кровать с балдахином и темно-красное постельное белье, затем разругались, пытаясь решить кто где будет спать — кто на кровати, кто на полу. В итоге я уговорила Фрида занять одну из половин кровати. Выбора не было — комната нам досталась последняя. Остальные заняты такими же путешественниками как мы.
Из-за Элая, не предупредившего куда выведет выбранная им дорога, мы попали в Крагас. Можно сказать хоть в чем-то повезло — отсюда до Саита рукой подать. Потому Фрид предложил не спешить, погулять по городу, прикупить вещей перед поездкой в столицу, а тут ещё эти праздники.
Из подземелий мы выбрались к концу «божественной недели». Для нас как для посвященных пропускать главный религиозный праздник в году смерти подобно. О богах с Фридом я не решалась говорить, поэтому утром молча уходила и ни разу не напоминала фарату о необходимости посещать по праздникам храм своего божества.
Я свесила ноги с кровати, запустила пятерню в растрепанные со сна волосы. Нахмурилась. Куда бы не падал взгляд, он непременно натыкался на бардак. Вон, например, что сверкает на той сваленной в кучу одежде? Гребень? Одежда моя, гребень, понятное дело, Фрида. Непонятно другое — что заставило обычно аккуратного парня забить на уборку?
Обязанности в быту поделили честно. Он убирался, я таскала с кухни еду и относила обратно посуду. В обеденный зал никто из нас не спускался, мы почти всё время сидели в комнате. Правда по утрам я бегала по храмам, успевая посетить и храм Эгвы, и храм Лии. Иногда сворачивала на центральную площадь, где сейчас расположилась ярмарка, ходила вдоль рядов и всегда возвращалась с пустыми руками.
Хотя деньги у нас теперь были. Дриада забрала «лист» в тот же день, вместе с ним карту подземных городов, и призналась, что не особо надеялась на наше возвращение. За недоверие она откупилась здоровенным мешком серебра, в котором мы насчитали аж четыре сотни монет. Вопрос о банке оставался актуален.
Через полчаса дверь распахнулась и в комнату зашел Фрид. Вернее, неловко протиснулся. Правой рукой он прижимал к себе большое напольное зеркало, в левой держал поднос с чашками и чайником. На плече парня висела белая тряпка. Фарат поставил зеркало слева от двери, подвинул к кровати чайный столик и решительно смахнул свитки и склянки на ковер.
— Выспалась? — Фрид улыбнулся, глядя на мою помятую физиономию, и протянул полную чашку чего-то ароматного, — Выпей, станет легче. Ты весь день проспала. Слушай, а ты не заболела? Нормально себя чувствуешь?
Я смахнула его ладонь со лба и отпила глоток из чашки. Не чай, какой-то отвар. М-м, пахнет мятой.
— Нормально. А пожевать чего-нибудь ты не принес?
— Теперь верю, что с тобой всё в порядке, — хмыкнул он, вынимая из кармана плаща небольшую коробку печенья, — Я, кстати, закончил артефакт. Посмотреть не хочешь?
— Давай.
Фрид перенес зеркало в центр комнаты, повернулся ко мне спиной и снял плащ.
Рука, потянувшаяся к печенью, дрогнула.
— Иллюзия? — шепотом спросила я.
— Нет. Действие артефакта.
Я подошла ближе и замерла, разглядывая белую кожу, покрытую рубцами заживших шрамов.
Всё как обычно. Только крыльев нет.
Парень поднял руку, показывая широкий медный браслет на запястье.
— Он работает так же, как и мой плащ. Если его снять, крылья появятся снова. Часть плетения я подсмотрел в эльфийских свитках, кое-что подсказал Элай, но браслет я сам создал. Здорово, да?
— А зачем это?
— Во-первых, надоело вечно в плаще ходить. Во-вторых, безопаснее для окружающих — точно никто не порежется, случайно дотронувшись. И никто не увидит сами крылья, — он посмотрел на меня через плечо, улыбнулся, — Я привык прятаться. Вот придумаю артефакт, который скроет мою ауру от магов и буду спать спокойно.
Я провела кончиками пальцев по коже, коснулась лопаток, откуда должны расти крылья.
Ничего нет. Обычная спина. Невероятно…
Фрид вздрогнул, повел плечами.
— У меня руки холодные? — спросила я, делая шаг назад.
Фарат кивнул. Поднял с пола упавшую тряпку, при рассмотрении оказавшуюся рубашкой, и стал медленно застегивать пуговицы.
Пока он одевался, я успела выхлебать три чашки отвара, съесть всю коробку печенья и вкратце рассказать свой сон. Фрид спокойно выслушал, после чего спросил:
— Почему не спросила кто всё это время мешал тебе? Или почему твоя магия не проснулась?
Потому что забыла. Так бывает: в голове куча вопросов, а когда неожиданно обещают дать на всё ответы, невольно теряешься и на месте, где были вопросы, появляется пустота.
Я пробурчала нечто невразумительное, не желая отвечать. Впрочем, фарат и не настаивал — он вновь уткнулся в зеркало, поворачивался то одним боком, то другим и видимо никак не мог привыкнуть к новому облику.
