Сейчас он выглядел как человек. Худощавый, высокий, в синих брюках и простой белой рубашке, длинные волосы фарат снова покрасил в черный и собрал в хвост на затылке. Я бы даже сказала, что Фрид похож на какого-нибудь лорда (издалека — пока вблизи не разглядишь шрамы, которых у неженок-дворян не может быть). Вообще в нем многое выдавало дворянина: безупречная осанка, манеры…
— Ты чего? — парень обернулся, заметив, что я его разглядываю.
Я хмыкнула и промолчала, отведя взгляд в сторону. Потом вновь повернулась и сказала:
— Сегодня последний день ярмарки. Говорят, будет весело. Давай сходим на площадь?
Моего энтузиазма Фрид не разделил, однако отпускать одну бродить по улицам отказался наотрез. Пока я переодевалась, фарат застилал кровать, упихивал свитки в сумку и не переставал ворчать — видите ли он не выспался, а из-за меня вынужден тащиться куда-то на ночь глядя.
Правда, ворчал парень недолго. Ночной город покорил и его. Как и я, он с открытым ртом смотрел на развешенные на фасадах магические фонари, горящие то красным, то желтым, то синим, вертел головой пытаясь услышать откуда идет музыка. В конце концов не выдержал, схватил мою руку, и мы помчались на центральную площадь.
Сначала нас понесло на ярмарку. Список вещей, которые нужно купить, меня немного пугал. Особенно тем, что большей частью списка была одежда. В Саите мы задержимся на какое-то время, поэтому обоим необходима (не побоюсь этого слова) приличная одежда. А в столице цены на неё будут заоблачными.
Теперь уже Фрид потешался, глядя на мое унылое лицо. Он знал меня достаточно хорошо, чтобы найти компромисс. Я безропотно таскалась следом, молча стояла в стороне, когда он выбирал вещи и грызла какую-нибудь вкусность. Яблоки в карамели, кусок яблочного пирога, кусок вишневого пирога — парень не спрашивал куда в меня столько лезет. Ответ его вряд ли устроил бы: я никогда не была на ярмарках и страдала от любопытства — а вдруг здесь что-то особенное готовят?
Пришлось покупать вторую сумку, в ту, которую захватила я, купленные вещи не влезали. Себе Фрид приобрел три рубашки свободного кроя — белую, темно-синюю и черную, две пары брюк, новые сапоги и по моему совету нормальные ножны для меча. Когда возле прилавка со всякими гребнями и лентами фарат столкнулся с двумя молодыми горожанками, которые тут же стали таращиться на него как коты на крынку сметаны, я начала зевать и закатывать глаза. А когда беседа затянулась, протиснулась меж ними, сняла с пояса парня кошель и демонстративно ушла.
К сожалению, нашел он меня быстро.
— Зачем сбежала? — спросил Фрид, забирая изрядно потяжелевшую сумку. Это тоже для меня было загадкой — на кой ему нести сумки, если такая тяжесть для меня не тяжесть вовсе?
— Не могу слушать «щебетание», раздражает, — повела плечами я, — Вон женская одежда. Пойдем, посмотрим мне новые бриджи.
— А может платье?
Я покрутила пальцем у виска. Последний раз платья носила я лет в пять.
— Лучше свернем потом в оружейные ряды. Может, получится найти арбалет по некусачей цене.
Фрид только покачал головой, чем вызвал у меня улыбку.
Мой выбор одежды парню категорически не понравился. Фрид считал, что для столицы нужно выбрать что-то дорогое и нарядное, я же настаивала на спокойных тонах и умеренной цене. Призрак арбалета не давал покоя и потому я берегла каждый медяк. В итоге купили легкие туфли, две белые рубашки, две пары штанов и жилет.
Мы договорились встретиться с Фридом возле оружейных рядов и разошлись. Фарат побежал обратно на постоялый двор относить наши покупки, я же осталась его дожидаться.
Вернулся он быстро, почти молниеносно. Закрыл нас магическими щитами и потащил меня в толпу. Остаток ночи прошел весело — мы танцевали, пели, прыгали через костры, что-то пили (вроде это был сидр), на потеху народу участвовали в разных соревнованиях — по стрельбе из лука, метанию кинжалов и перетягиванию веревки. Вернее, Фрид молча таскался за мной, наблюдал и отнекивался, если я его звала участвовать.
Лучше всего я запомнила конкурс поедания пирогов, где за победу мне презентовали здоровенную кружку сидра.
Веревку тянуть не пошла, зато с удовольствием постреляла из лука, покидала кинжалы по мишеням и везде взяла первые места.
Выигрывала в основном что-то съестное, иногда приносили сидр, поэтому большая часть ночи помнилась смутно. Вот я рвусь участвовать в кулачном бою, а Фрид меня не пускает, держит как котенка за шиворот, вот мы танцуем, среди звуков музыки не слыша своих голосов, вот я снова что-то ем и пытаюсь смыться от своего «конвоира».
Рассвет мы встречали, устроившись на гребне крыши какого-то трехэтажного здания. Небо постепенно светлело, солнце крохотной багровой точкой висело над ниткой гор, что отсюда виднелись едва-едва.
Внизу ещё шумела музыка. Я, закутанная в плащ, морщилась от прикосновений холодного ветра к горячим щекам и понемногу приходила в себя. Фрид сидел рядом, притянув колени к подбородку, и ничем не напоминал о своем присутствии.
Я зевнула, покосилась на притихшего парня и спросила:
— А я не рассказывала тебе про Феит?
