О том, чтобы снова уснуть, нечего было и думать. Он знал, что именно таится там, откуда приходят ночные грезы, и не хотел снова прикасаться к кошмару.
В приоткрытое окно ворвалась струя холодного воздуха; прикосновение ветерка к обнаженному телу вдруг оживило память о других, давних событиях…
Англия, 12 век
…Поток холодного утреннего воздуха настойчиво ворвался в приоткрытое окно, и сэр Бенджамин открыл глаза. Первое, что он понял, проснувшись, — это что он порядком замерз. Конечно, оставил открытым окно, а потом во сне сбросил одеяло. Значит, опять снился этот проклятый сон. Хотя на сей раз в памяти не задержался.
На сей раз.
Можно было забраться под одеяло и отогреться, но он решил не расслабляться. Все равно пора вставать, забот впереди много. Вчера вечером он вернулся в свой замок после двухлетнего отсутствия. Естественно, дел будет хоть отбавляй, несмотря на то, что он полностью доверял своему управляющему.
Первым делом нужно съездить в церковь. Нет, не ради демонстрации особенной набожности. Там появился новый священник, и с ним надо бы познакомиться. Маргарет, дочь управляющего, вчера за ужином с восторгом рассказывала о нем. Сэр Бенджамин слушал с улыбкой, больше глядя на девушку, чем вникая в смысл слов. За два года его отсутствия она превратилась в настоящую красавицу. Стройная, тоненькая, с пышными белокурыми волосами и неожиданно ярко-голубыми глазами, она казалась воплощением нежности и чистоты. Таким же чистым было ее восхищение новым настоятелем — он, видно, казался ей ожившим святым.
Но и это не побудило бы сэра Бенджамина начать день с посещения церкви, если бы не имя преподобного отца.
Дарий.
Совпадение? Мало ли, кто еще мог носить это имя. Но нужно проверить…
Другая забота — Роберт. Его отец недавно погиб в одной из мелких усобиц, и ему, сэру Бенджамину, предстояло позаботиться о сыне былого соратника. Он сам вызвался. Потому что знал то, чего не знал больше никто из окружения Роберта.
Мальчику предстояло стать Бессмертным. Может быть, не скоро, а может, уже завтра. Вот это сейчас и было главной заботой сэра Бенджамина.
Роберт был, по его мнению, воспитан просто отвратительно. Высокомерный, избалованный исключительным положением в доме, не способный видеть ничего и никого, кроме любимого себя. Дело было даже не в морали; для Бессмертного такой набор качеств — как камень на шее, рано или поздно утопит. Как расколоть эту скорлупу? Как научить мальчика видеть больше и желать больше, чем ублажение сиюминутных прихотей?
Может, Дарий? Если это тот самый Дарий.
Раздумывая, он встал с постели, выглянул в окно, убеждаясь, что начинавшийся день обещает быть ярким и солнечным, потом прошел к дверям и позвал слугу одеваться.
За столом он объявил о своем намерении отправиться в церковь, познакомиться с отцом Дарием, и велел Роберту собираться — ехать с ним. Тот скорчил недовольную гримасу — ехать знакомиться с каким-то священником! Но спорить не осмелился.
Вскоре они вместе выехали из замка. Cэр Бенджамин поглядывал на воспитанника с лукавством: долго ли продержится у того на лице кислая мина в столь прекрасное утро?
Роберт молча смотрел на дорогу, время от времени откидывая с лица непослушные пряди светлых волос.
— Ты чем-то недоволен, Роберт? Разве не прекрасно совершить небольшую прогулку в такое утро?
— Я не понимаю, — сказал Роберт, хмурясь. — Зачем тебе ехать в церковь самому? Ты мог просто вызвать к себе этого священника. Ты же хозяин здесь!
— Мог или должен был вызвать? — в свою очередь, нахмурился сэр Бенджамин. — Именно потому, что я здесь хозяин, я делаю то, что считаю нужным и правильным сам, а не то, что представляется таковым тебе.
Роберт смутился:
— Прости… я не хотел тебя оскорбить… Но разве вызвать его в свой замок не более прилично правителю?
— Прилично? А что неприличного в том, чтобы отправиться к нему лично? Что обязывает меня сидеть в замке, если я хочу совместить приятное с полезным? Спокойно прогуляться хорошим утром, а заодно взглянуть на нового священника. Какие правила приличий я здесь нарушаю? — он помолчал, потом, не дождавшись ответа, продолжил: — Временами ты рассуждаешь странно, Роберт. Эти воззрения были в ходу в доме, где ты вырос?
— Ну, не совсем… Но я думал…
— Думай почаще, это полезное занятие. А вот уже и наша церковь!
Они спешились и оставили коней у ворот. Потом поднялись ко входу. Еще не вступив под своды небольшой церкви, сэр Бенджамин знал, что в одном его предположения верны: новый настоятель — Бессмертный.
Войдя, он увидел стоящего у алтаря человека в одежде священника. Он не знал Дария в лицо и не мог уверенно сказать, его ли видит перед собой сейчас. Тот шагнул вперед, в полосу яркого света, падавшего сквозь окно. Сэр Бенджамин, вглядевшись, четко понял, что никем другим этот человек быть не может.
— Мир тебе, преподобный отец.
— И тебе мир. Ты ли сэр Бенджамин, хозяин этих мест?
— Да, это я. А это Роберт, сын сэра Брайана из Йорка, мой воспитанник.
Роберт поклонился без особого почтения.
— Могу я поговорить с тобой о важном деле?
— Конечно. Прошу в мой кабинет.
