— Остальное так остальное, — хмыкнул Митос. — Я пытался узнать, каков принцип, так сказать, выбора Победителя. Никакого строгого правила не существует. Но жертвой Демона может стать человек, в какой-то момент поступивший против своей души и не осознавший своего отступничества, или совершивший нечто противное своей природе. Все это не очень конкретно, но взгляни: Темная Сила одолела МакЛауда после того, как он вынужден был убить близкого друга. Незадолго до явления Аримана он снова вынужден был пойти на подобное же убийство — Ингрид Хеннинг. Далее… Темная Сила не приносит в душу ничего инородного, она только выпускает то, что таилось в ее тени. Кроме того, Великий Источник не принимает Темную Силу. Значит, избавившись от ее власти, МакЛауд не избавился от нее самой. Он только восстановил контроль над темной стороной своего естества. Что было дальше? Вся история с Ингрид заставила его серьезно усомниться в себе, в том числе в своем представлении о справедливости и в своем праве судить кого бы то ни было. На фоне этих переживаний на него посыпались откровения о моем прошлом. Посеянные Кассандрой сомнения упали на благодатную почву. И вот тогда те мелочи, с которыми при других обстоятельствах я бы справился без труда, перестали быть мелочами и все до единой обратились против меня.
— Не вижу логики, — хмуро сказала Кедвин. — Если он усомнился в своем праве судить, то откуда такая категоричность в суждениях?
— Я тоже этого не понял. Но, поскольку именно я напрямую указал ему на эту дилемму — ты судишь, тебя судят, кто прав? — то, предполагаю, он бессознательно ухватился за возможность опровергнуть мою идею, доказав, что я сам вообще не имею права рассуждать о морали и чести, следовательно, мои высказывания на сей счет можно игнорировать.
— Возможно, — хмыкнула Кедвин. — Хотя выглядит как-то… Ладно. К тому же что-то мне подсказывает, что и это еще не все.
Митос тяжело вздохнул:
— Правильно подсказывает. Возможно, что такая же частица Темной Силы была в ауре Кроноса. А, возможно, он и с Демоном сталкивался.
— И ты думаешь, что его аура…
— Да. Возможно, это своего рода передача эстафеты. Не то, что Дункан получил от сумасшедшего отшельника.
— Но почему? Почему ты думаешь, что Кронос…
— Подумай. Я уже говорил, что он обладал огромной внутренней силой. Настоящей властью над человеческой душой, настоящим пониманием. Но при этом был неспособен по-настоящему управлять этой силой. Как будто она досталась ему извне, как чужая вещь или чужое оружие. Когда его аура слилась с аурой МакЛауда, передача эстафеты состоялась. Возможно, столь нехарактерное поведение МакЛауда после Бордо как раз этим и объяснялось.
— Этим можно объяснить многое, — сказала Кедвин. — Даже если это только предположение, то предположение очень правдоподобное.
— Есть и кое-что еще, — добавил Митос. — Тоже подтверждающее это предположение. Первое появление Демона во времени практически совпадает со смертью Кроноса.
— Черт! — Кедвин прикусила губу. — Но это же был не последний год тысячелетия?
— А кто сказал, что тысячелетний цикл привязан к христианскому календарю?
— Да, пожалуй. Но все-таки… если это в прошлом… стоит ли сейчас так углубляться в детали?
— А я уже не уверен, что все в прошлом.
— Почему? Из-за того, что МакЛауд продолжает считать тебя неизвестно кем? Или из-за Кассандры?
— Его поведение после стычки с О’Рурком осталось подозрительным и остается таким по сию пору.
— Ну, на этом, похоже, твоя стройная теория исчерпывается.
— Увы, да. Странно то, что, даже признав мои… хм-м… заслуги, он не перестал считать меня негодяем. Сделал мне, видите ли, одолжение! Помнишь его видение? Там мы оба с Амандой оказались «плохими ребятами». Но ее он жалел и пытался образумить, а меня просто убил. Потом он год путешествовал по тем местам, с которыми у него связаны воспоминания, а в результате оказался в постели у Кассандры. И во всех последних событиях без нее не обходится, в том числе и в его попытке убить меня уже наяву.
— Стоп! — сказала Кедвин, подняв руку. — Вернемся немного назад. В чем конкретно ты подозреваешь Кассандру? То, что она не Демон, в доказательствах не нуждается. И вряд ли ему помогала. Тогда что?
— На это мне тоже сказать нечего, — Митос, в свою очередь, поежился и поправил воротник пальто. — Я не знаю, чего она наговорила ему обо мне; я не знаю, почему он так ей доверяет; я не знаю, что с ним происходит сейчас. Его поведение было странным и до Кассандры. То ли все это ее происки, то ли, наоборот, она пытается ему помочь.
— Даже так?
— О прошлом я говорил, опираясь на факты. В настоящем никаких фактов у меня нет.
— А мой случайный разговор с ней не факт? А та стычка в подвале?
— Звучит смешно, но не только мое поведение можно истолковать двояко.
— Понятно. И что мы имеем в итоге? Кто наш противник?
— Во-первых, Крамер. Его изобретение может наделать бед побольше, чем смазливая ведьма. Во-вторых, Кассандра. Каковы бы ни были ее намерения, пока ни к чему хорошему ее усилия не привели. В-третьих…
— А есть и третий кандидат?
