Мастер сидел за небольшим столиком, одетый в простую рабочую одежду. На вид ему было около шестидесяти лет, из которых он, наверное, не менее пятидесяти провел в мастерской, у горна, держа в руках молоток или молот. Его глаза, умные, хитрые, с прищуром смотрели на мир, и это наводило на мысль, что их обладатель умеет не только и не столько долбить молотом по наковальне, но еще и прекрасно разбирается в торговых делах, а также в придворных интригах – раз сумел пролезть во дворец как официальный поставщик. Это не так просто, и в большом городе уж точно найдется множество конкурентов, готовых подвинуть его на этом месте.
–
Продавец оторвался от созерцания чешуйки, лежащей перед мастером, и беспрекословно вышел из комнаты.
– Итак, что это? – Мастер двумя пальцами поднял пластину. – Если я правильно понял, это чешуя дракона. Редчайший и непробиваемый оружием материал, из которого можно сделать броню, достойную императоров. Так?
– Так, – ухмыльнулся Андрей. – Вы в курсе.
– А не возражаете, если я ее проверю? – прищурился Надил.
– Да без проблем, – пожал плечами Андрей. – А как проверите?
– Сейчас покажу. – Крепкий, сухощавый Надил вскочил с табурета и, открыв дверь, поманил собеседника: – Пойдемте! Сюда, сюда!
Они снова вышли в цех, прошли через него под перестук молоточков и молотов и оказались в дальнем углу, перед большой наковальней.
Надил подошел к стеллажу, на котором лежали три неприметные сабли с клинками, как будто покрытыми изморозью, взял одну. Потом подошел к куче железного мусора, обрезков, приготовленных к перековке, и достал оттуда металлический штырь-гвоздь длиной сантиметров двадцать и толщиной сантиметр. Положил его на наковальню и, взглянув испытующе на Андрея, с силой опустил саблю на штырь.
Протестующе взвизгнул металл, и куски штыря разлетелись в разные стороны, как кусочки дерева. Мастер любовно огладил клинок – на нем не было ни щербинки, ни вмятины, не имелось никакого следа, никакого воспоминания о том, что он только что разрубил металл толщиной в мизинец.
– Хорошая работа, не правда ли? – усмехнулся Надил. – Потому и ценят изделия, вышедшие из моей мастерской. На вес золота. И дороже. Видите вот это клеймо? Все знают это клеймо. И знают, что мастер Надил разбирается в доспехах и оружии. А теперь посмотрим на вашу чешую. Если она настоящая, то… – Мастер положил чешуйку на наковальню, примерился и врезал по ней булатной саблей со всей своей немалой силы.
Сабля завизжала, а мастер затряс ладонью в воздухе – руку отсушил от удара по наковальне.
Чешуйка слетела на пол, мастер наклонился и взял ее в руки, внимательно разглядывая в солнечном луче, падавшем в кузню через одно из маленьких окошек, раскрытых настежь.
Потом подал чешую Андрею – на пластине осталась легкая зарубка, как будто царапина на полированной столешнице, и ничего более.
– Пойдем поговорим! – многозначительно кивнул Надил и пошел в свою контору.
– Итак, в чем состоит ваше предложение? – Мастер внимательно всмотрелся в лицо сидевшего перед ним мужчины.
У него осталось странное впечатление после осмотра – на вид около тридцати лет, зачесанные и собранные в воинский хвост волосы, грубо подрезанные чем-то острым, скорее всего ножом. Лицо совершенно гладкое, без шрамов и каких-либо повреждений, хотя по выправке и скупым, точным движениям ясно: это боец, воин, а значит, он должен иметь шрамы от ран, полученных за время службы. Невозможно быть воином и на сто процентов уберечь себя от ранений. Глаза – умные, темные, как будто пронизывающие насквозь, и было в них что-то такое, что позволяло думать: это опасный человек, очень опасный. Но мужчина улыбнулся, и его лицо перестало быть похожим на высеченную из гранита маску – он сразу как-то подобрел и стал человечнее. Мастер встречал в своей жизни таких людей – безжалостных, сильных, жестоких, но притом трепетно относившихся к друзьям и любимым женщинам, в этом было их слабое место.
– Я бы хотел продать эти чешуйки. Вы уже догадались, что у меня их не одна.
– Догадался. Но вы представляете, сколько их нужно на один доспех, на чешуйчатую тунику? Около полутора тысяч штук. И сколько вы хотите за вашу чешую? Учтите, больше четырех золотых за штуку я не дам.
Надилу показалось, что в глазах мужчины мелькнуло что-то вроде усмешки, а может, только показалось. Он помолчал и повторил:
– Полторы тысячи штук чешуи – имеется?
– Имеется. Больше имеется, я думаю. Значит, вы предлагаете четыре золотых за штуку.
Человек замолчал и задумался, и Надил тут же поправился:
– В крайнем случае – пять. Но это последнее слово! Больше вам тут никто не даст. Это хорошая, просто отличная цена!
– Деньги сразу? – Незнакомец постучал пальцами правой руки по столику и поднял глаза на мастера.
– Расплата – когда вы принесете чешую. Сразу. И еще – я каждую проверю. Без обиды, дело есть дело. – И спохватился: – Вы сказали, больше есть? Правильно ли я понял – больше чем полторы тысячи штук?
