— Рассказывай. От начала и до конца, — велел Сейнарис.
— Мы преследовали ее. Начали нагонять. Лук был только у меня, и я выстрелил. Попал, но она не упала с лошади. А затем на нас вылетел отряд тиорской легкой кавалерии — три десятка мечей. Мы смогли решить эту проблему, но след был потерян. Мы искали до вечера, но…
— Но не нашли. Что ж, будем надеяться на лучшее, — шатер снова начал издевательский хоровод, и принц устало закрыл глаза.
— Можешь идти.
— Слушаюсь, хозяин. — едва слышимый скрип кожаных сапог, шелест отодвигаемого полога — и тишина. Лишь откуда-то издали доносится привычный гул военного лагеря.
Шайвиза он купил в Тахадане несколько лет назад, когда посетил эту безумную страну в составе ровандисского посольства. Смуглому бородачу, который рядом с худощавым и невысоким принцем смотрелся сущим великаном, светило окончить жизнь в кипящем масле. Выкупить его у местного палача стоило целое состояние, но в итоге Сейнарис не прогадал — хотя формально рабства в Ровандис не существовало, южанин со всей ответственностью относился как к факту спасения от мучительной смерти, так и к свершившейся сделке. Хоть многие ровандисцы и кривились при виде варвара, тот оказался хорошим цепным псом — умелым и верным. Это в глазах Сейнариса искупало все остальные недостатки вроде происхождения, акцента или густого загара, который совсем не спешил сходить под скупым на солнечные лучи небом Ровандис.
Шайвиз был безупречен — до сего дня. И этот провал запросто может перечеркнуть все его былые успехи. Все летит в бездну…
— Господин, — провозгласил откинувший полог палатки гвардеец, — о вашем здоровье справляется негоций Торговой Ассамблеи Васода Тэкри. Он просит дозволения лично передать вам поздравления с победой и восхищение вашей ролью в минувшем сражении.
Принц открыл глаза. На простоватом лице солдата явно читалось, что умную фразу он отбарабанил по памяти и попроси его объяснить ее значение — лишь беспомощно захлопает глазами.
Застывшую бледную маску, заменившую Сейнарису лицо, исказила недовольная гримаса. Меньше всего хочется видеть заплывшего жиром борова, перед которым удушающей волной мчится вонь пота и дорогого парфюма. К сожалению, перекормленная свинья слишком полезна. Неофициальный глава лоялистов, Васода еще несколько месяцев назад дал понять, что готов сделать ставку на юного вельможу, волей небес оттертого от первого места в очереди на корону Архистратига. За ним стоят деньги, связи, влияние, он один из главных игроков Ассамблеи…
— Пригласите его, — процедил Сейнарис, пытаясь натянуть на губы любезную улыбку.
Она лежала среди высокой седой травы. Равнодушное сентябрьское небо, затянутое серыми облаками, безучастно смотрело вниз на двух человек, застывших возле распростершейся у небольшого ручейка девушки. Лицо незнакомки едва не касалось воды, а трава под ее телом успела приобрести кроваво-красный оттенок, об источнике которого как нельзя лучше говорило торчащее под плечом древко с красным оперением. Рассыпавшиеся по земле пепельные волосы вымазаны в грязи.
— Ровандиссийка. — Констатировала Леора, смерив спутника многозначительным взглядом. Легкая кольчуга воительницы успела потускнеть от крови и копоти. На аристократически-изящном лице, окутанным облаком темно-рыжих волос, алело несколько крупных ссадин.
— Чего уставился? — раздраженно прошипела она, заметив, что Ройвис рассматривает воительницу с донельзя скептическим выражением. Частенько ей доводилось смотреть на мужчин сверху вниз: захоти какой-нибудь художник изобразить богиню войны, лучшей кандидатуры, чем Леора, он бы не нашел при всем желании. Впрочем, спутник ее, столь же высокий и широкий в плечах, лишь ехидно усмехнулся.
— Умыться тебе надо, вот чего. — Рука в кожаной перчатке провела по коротким русым волосам. В отличие от Леоры, Ройвис был разукрашен тщательнее — к целому набору царапин добавлялся темнеющий на скуле синяк. Темно-синие глаза равнодушно и устало смотрели на распростертое на земле тонкое девичье тело. Курточка из тонкой шерсти, штаны для верховой езды, хрупая и невысокая — меньше всего незнакомка походила на бойца.
— На себя посмотри, — огрызнулась Леора, — вот ведь странно, с чего бы эту девку подстрелили ровандисской стрелой?
Измазанный грязью носок сапога небрежно ткнул ногу лежавшей. В ответ раздался тихий стон.
— Жива, — задумчиво протянул парень, садясь на землю и склоняясь над раненой. — Похоже, стрела умудрилась не зацепить ничего важного.
— И что с того? — агрессивно поинтересовалась его спутница.
— И то, что твоих лекарских познаний должно хватить, чтобы вытащить из нее эту штуковину и сделать перевязку.
— С чего это вдруг тебя пробило на милосердие, Ройвис? — прищурилась Леора. Обрамленные пушистыми ресницами темные глаза яростно сверкнули. Кажется, еще немного — и они исторгнут пламя, которое в одночасье пожрет дерзнувшего проявить сострадание к ровандиссийке.
