— Ээ, Рынд… Иди-ка глянь, нас тут лыцари почтили, га-га-га! — В ответ на призывный клич из-за стены появился напарник пропойцы — точная копия потешавшегося над странниками солдата. Ройвис неожиданно поймал себя на мысли, что не прочь присоединиться к двум гогочущим пьянчугам. Внешний видок у его друзей и впрямь тот еще — неряшливые, на одежде висят лоскутья грязи, волосы свисают немытыми сосульками. Себя рыцарь, естественно, видеть не мог — но едва ли между ним и остальными имеется хоть какое-то различие. Чего удивляться на реакцию стражников — если они на кого и похожи, то на тройку бездомных бродяг. Одна лишь Вета ухитрилась сохранить хоть какое-то подобие опрятности.
— Сюда смотри. — Коротко рыкнула Леора. В руке воительницы сверкнула серебряная пластинка с выгравированным на ней цветком Звездоцвета. Судя по всему, в отличие от мужчин, она не испытала ни малейшего удовольствия от пренебрежительной оценки ее внешности. А уж то, что эта оценка в данный момент изрядно походила на правду, и вовсе довело ее до белого каления.
Гогот стих — будто отрезало. Вельсийцы озадаченно уставились на орденский знак. Ройвису почудилось, что он наяву слышит, как скрипят мозги несчастных горе-вояк. Пойди сходу сообрази, стоят перед ними настоящие рыцари — или все-таки неведомая группа оборванцев где-то разжилась драгоценным символом.
— А у господ такие имеются? — Голос Рында на всякий случай наполнился почтительностью. Видимо, стражник решил перестраховаться. А ну, и впрямь орденцы? Начальство за хамство в адрес Звездоцвета по головке не погладит.
После того, как Ройвис и Дойвего, в свою очередь, извлекли точно такие же пластины, ситуация прояснилась окончательно.
— Ну, стало быть… Прощенья просим. — Смущенно кашлянул стражник. — Токмо в таком виде…
Напарник пихнул мужика локтем: мол, чего несешь, дубина? Благородным указывать на их непрезентабельность — прямой путь огрести немалые неприятности. И так наговорили куда как больше, чем надо бы. На заставе воцарилась вдумчивая тишина, нарушаемая лишь пением птах, радующихся редкому по осеннему времени солнышку.
— Да ладно, бывает. — Дружелюбно откликнулся Дойвего, опередив куда менее благожелательно настроенную Леору. — Ты мне лучше скажи, до ближайшей деревни сколько топать?
— Ну, топать не знаю, а на телеге пару часов будет. — Стражники заметно повеселели, сообразив, что этим утром Небо сочло уместным послать на их спасение нескольких Дев Удачи, избавив от начальственной выволочки и вздрючки от оскорбленных непочтительным обращением благородных.
— Ну а телега где?
— Дык… В деревне. — Удивленно заморгал стражник. — Вечером приедет, пересменок и пожрать привезет. Вы, ежели хотите, можете пока здесь расположиться, а на закате вас до деревеньки одним махом свезут.
— Не надо, сами дойдем. — Поспешно отказалась Леора. Спутники наградили воительницу одобрительными взглядами. Пусть они и успели стоптать ноги до основания, еще одна прогулка — уж точно меньшее зло по сравнению с днем в обществе провонявших дешевой брагой «воителей».
— Они даже наших имен не спросили, — недовольно пробурчала Вета, когда застава осталась позади.
— Толку им от этого знания? — Удивился Дойвего.
— То есть как? — Нахмурилась ровандиссийка, — на ровандисской заставе обязательно составили бы перечень лиц благородного происхождения, пересекающих границу.
— Думаешь, эти ребята умеют писать? — Фыркнул рыцарь, пренебрежительно махнув рукой, — а ты, я смотрю, большая оптимистка.
— Смех смехом, а из-за такого бардака на границе вельсийцы прольют немало горьких слез, — буркнул Ройвис. Ему такое положение дел внушало совсем не желание посмеяться над стражниками-пропойцами.
— Я думала, все будет куда более печально, — резюмировала Вета, когда отряд вошел в деревню с гордым названием Большие Телеги. Опрятное селение облепило Травяной тракт, который и приносил местным средства к существованию. Девушка с интересом вертела головой, разглядывая непривычные деревянные домики — в Ровандис предпочитали строить из камня, полагая неспособных позволить себе такое удовольствие безнадежными бедняками. Вот только сложенные из толстых бревен ухоженные хоромы наводили на мысль о достатке и благополучии, а не о бедности.
— Тем хуже для нас, — пробормотала вполголоса Леора, — зуб даю, за самую паршивую койку местные хозяева потребуют втрое больше, чем мы можем себе позволить.
