Четверка всадников с трудом пробивалась через народную толчею. Едва проехав ворота, они оказались в плотной толпе, окружившей их со всех сторон. Вета с некоторой оторопью рассматривала уличных торговцев, предлагавших все, что только может быть предложено. Толпа в массе своей равнодушно обтекала ненужный хлам, так что становилось совершенно не понятно — как эти, с позволения сказать, купцы сводят концы с концами, если их барахло никого не интересует?
Грохотали по мостовой оловянные кружки — почему-то нищие полагали, что дубасить по камню нехитрой посудой означает привлечь жалостливых горожан. Ржали лошади, откуда-то раздавалось возмущенное мычание коровы. Красные, зеленые, желтые куртки мешались в жуткую мешанину, от которой начинала кружиться голова. Большинство мужчин щеголяло бородками и усами, женщины кутались в цветастые платки.
— Пожар в борделе, да? — Ладонь Ройвиса легла на ее плечо. Вету словно выдернуло из жуткого многоцветного вихря.
— Тут забавно, — вынесла она, наконец, вердикт. — Думаю, если пробыть тут достаточно долго, то можно свихнуться.
Некоторое время девушка ехала молча. Украшенная пепельными локонами голова без устали вертелась по сторонам.
— И тогда натянешь красный платок поверх зеленой куртки и начнешь греметь кружкой о мостовую. — Неожиданно добавила ровандиссийка.
Рыцари заухмылялись.
— Вельсийцы, в большинстве своем, и впрямь немного с прибабахом. — Прокомментировал ситуацию Дойвего. — Ничего, скоро выберемся из этой толчеи.
Вскоре толпа и впрямь оказалась позади — они свернули на одну из многочисленных кривых улочек. Вете в первое мгновение показалось, что она оглохла — по сравнению с ведущим от ворот проспектом здесь царила едва ли не гробовая тишина.
— Вообще-то можно было спокойно добраться и по главной, — объяснил этот маневр Дойвего, — но наша достойная дщерь купеческой фамилии пусть лучше остается в добром уме.
Вскоре выехали еще на один широкий проспект. Правда, в отличие от предыдущего, этот был куда более тихим и спокойным. По обе стороны тянулись опрятные двухэтажные домики. Еще бы хозяева не красили их так, чтобы жилища напоминали взбесившуюся радугу…
— Между прочим, по своей содержательности эта улочка очень даже ничего. — Дойвего легко ориентировался в Веканисе. Из прошлых разговоров Вета вынесла, что он то ли долгое время здесь жил, то ли занимался какими-то орденскими делами. — Тут вам и различные питейные заведения, и мастерские… Есть и всякие торговые места.
Вета с интересом оглянулась.
— Ой, неужели это…
— Ага, тахаданская лавка. Держит ее донельзя колоритный тип, если, конечно, он еще не помер. Южане в Веканисе встречаются, хоть и не назвал бы их частыми гостями. Есть несколько чайных, оружейных дел мастера, в паре лавок торгуют тканью, но туда я вам ходить запрещаю категорически.
— С чего бы? — Удивилась Леора.
— А они закупаются, чаще всего, на той улице, с которой мы только что съехали, — расхохотался в ответ Дойвего. Остальные тоже заулыбались.
— А можно нам заехать… — Набралась смелости Вета, но договорить ей Дойвего не дал. Как только миновали ворота, побратим вовсю принялся командовать, но Ройвис и не пытался возражать против такого положения дел. Коренной вельсиец, Дойвего немало времени провел на многоцветных улочках, так что разбирался в местных порядках.
— Сначала разместимся в резиденции. Нужно, опять же, выразить почтение Торвейду, скорее всего, он уже прибыл. А потом шатайся по городу, сколько душе угодно. Вон, Ройвис тебя будет сопровождать к вашему взаимному удовольствию.
Вета почувствовала, что краснеет. Против такой компании она совсем ничего не имела, скорее наоборот. Еще бы он перестал на нее смотреть, как на глупую девчонку, нуждающуюся в опеке…
— Вы трое мне явно чего-то недоговариваете, — прорычал Торвейд, с угрозой глядя на застывших перед ним рыцарей. — Не скажу, что я от этого факта в восторге.
Один из семерых командоров Ордена Звездоцвета, Торвейд был настоящей легендой. За свою долгую жизнь он успел позвенеть мечами едва ли не в каждом уголке континента. Восхождение в орденской иерархии он начинал с юношеских лет в звании обычного пикинера. Массивный, с грубыми чертами лица, он производил пугающее впечатление. Тяжелая челюсть вечно выпячена вперед, в прищуренных глазах — угроза… Жуткий тип. И один из наиболее одаренных орденских полководцев.
Торвейд прибыл в Веканис несколько дней назад — оценивать, что Орден может сделать для союзников в предстоящей войне, инспектировать вельсийские войска и прочая, прочая, прочая. А сейчас эта ожившая статуя явно собиралась устроить тройке рыцарей серьезный разнос.
— Ройвис, с чего бы вам не только подбирать эту ровандиссийку, но еще и тащить ее аж до самой резиденции Ордена, а? — Глаза Торвейда превратились в два сверла, которые, не теряя даром времени, вгрызлись в окаменевшее лицо юного рыцаря.
— Чего тут неясного, втюрился наш доблестный воитель, — в полголоса протянула Леора, озорно сверкнув глазами.
— Молчать! Ройвис, так чего? На развлечения потянуло?
