Деньги и столь удачно подвернувшегося купца, взявшего попутчика, не задавая лишних вопросов, ему предоставил Кесиан. Конечно, сын ровандисского Архистратига вовсе не бедствовал. Казна Тиорты охотно оплатит любой его каприз… Попутно известив о стоимости каприза Торговую Ассамблею. Внимание же купеческой элиты Ровандис в таком деле принца категорически не устраивало. Среди негоциев у него есть как сторонники, так и противники. Последние могут решить копнуть поглубже… И бездна знает, насколько глубокую яму для Сейнариса они в итоге выроют.
— Знаете, друг мой, сейчас всю эту ситуацию лучше выкинуть из головы. Повлиять мы на нее не можем, а постоянные размышления могут притупить внимательность. Не хватало только машинально брякнуть что-нибудь при посторонних, — порекомендовал Кесиан, отходя от окна. — Не желаете партию в карты?
Человеческий круговорот многоцветным безумием вращался вокруг городских ворот Веканиса. Гремели о мостовые кружки нищих, пытавшихся привлечь к себе людское внимание, сновали по неведомым делам многочисленныетподмастерья. Привратная улица, запруженная народом, являла собой обыденное зрелище — смесь бедлама с пожаром в низкосортном притоне. Только что прибывший караван, медленной многоцветной змеей втягивающийся в городские ворота, вызвал у обывателей немалое оживление — еще громче застучали о булыжники жестяные кружки, которым теперь вторило испуганное ржание лошадей. Уличные торгаши, почуяв возможную прибыль, принялись еще усерднее нахваливать неказистый товар. Вопили они при этом так, что, кажется, даже сдирай с них живьем кожу — не добьешься тех безумных криков, которые исторгали луженые глотки.
Напирающая во все стороны толпа — как только вопящие торговцы ухитрялись в эдакой толчее разложить побрякушки прямо на земле, да еще и обеспечить их сохранность — плавно обтекала высокую девушку, кутающуюся в ослепительной белизны плащ. Из-под натянутого капюшона выбивался белоснежный шелк волос, едва не касавшихся грязных булыжников мостовой.
Если бы местные обитатели были способны видеть дальше собственного носа, они бы, разумеется, набросились на ту, чей плащ из легкой таэтисской ткани стоил как бы не больше, чем весь прибывший караван. Кто-то — чтобы впарить синеглазой красавице ожерелье с «бриллиантом», менее законопослушные граждане Веканиса — чтобы стащить с беззащитной девицы дорогую вещь. Впрочем, ни то, ни другое вельсийцам не под силу.
Сама Астаэлле в этот момент находилась за тысячу лиг от королевской столицы, с комфортом расположившись на узкой кушетке. По грязным, забитым народом городским улицам скользил бесплотный и невидимый мистический двойник таэтиссы.
К счастью, незримая кукла, глазами которой она смотрела на мир, не способна передать хозяйке запахи чудовищного людского скопления. Астаэлле ни разу не покидала пределов империи — не считая того случая, когда ей пришлось воочию любоваться на наследницу ровандисского Архистратига. Увиденное сегодня лишь укрепило мистиссу в категорической убежденности, что затворничество в данной ситуации — не такая уж и плохая модель поведения.
Васильковые глаза вцепились в человека, выбравшегося из богатой кареты — не иначе как личного фаэтона владельца каравана. Высокий и смуглый, южанин разительно отличался от вельсийцев. Покрытые жесткой щетиной впалые щеки делали его похожим на исхудавшего грача.
Точеный подбородок чуть дрогнул от легкого кивка, который таэтисса отвесила собственным мыслям. Значит, тахаданец Шайвиз все-таки добрался до Веканиса. Впрочем, удивляться этому факту, по меньшей мере, бессмысленно. Астаэлле провела бесплотной ладонью по зашагавшему по улице мужчине. Для этого пришлось едва ли вприпрыжку скакать рядом с тахаданцем, пристроившись к широким, размашистым шагам. Тем не менее, в будущем ее двойнику не придется носиться по всему Веканису в поисках наемника — несколько мистических узоров, вплетшихся в сознание слуги ровандисского принца, всегда подскажут таэтиссе, где искать южанина, который, разумеется, и не подозревал о повышенном внимании к своей персоне. Астаэлле наградила удаляющегося воина легкой улыбкой. Теперь можно распустить узор, избавив себя, наконец, от унылых городских пейзажей.
Сосредоточившаяся на приятных размышлениях о добросовестно выполненном деле, мистисса не сразу обратила внимание на тревожные изменения, захлестнувшие окружающий мир. Стены домов, человеческие лица и, кажется, сам воздух вокруг подернулись мелкой рябью, словно вода от удара по ней ладонью. Добротно сплетенный узор, удерживающий двойника в Веканисе, опасно вибрировал, грозя рассыпаться в бесполезную мешанину мистических нитей.
Астаэлле тихо выругалась себе под нос — какое счастье, что рядом нет наставницы, с которой за такие обороты сталось бы устроить непутевой ученице знатную порку! — и погасила уже готовые возникнуть в ладонях атакующие узоры. Рябь мгновенно утихомирилась — а следом стоящий перед глазами образ Веканиса рассыпался мелкими искорками.
