Наличие паспорта было условием для заключения контракта с агентством, поэтому Хару давно имел на руках нужный документ. Для граждан Кореи действует безвизовый режим с множеством стран, так что никаких очередей в посольстве. Впрочем, визу для Шэня оформили практически без его участия, документами занимались менеджеры, Шэнь приезжал в посольство только один раз.
Менеджеры заранее отобрали у них паспорта (впору пошутить о трудовом рабстве), чтобы вечно невыспавшиеся айдолы не забыли документы. Сомнительное объяснение, к слову, потому что менеджеры все это время тоже нормально не спали — на репетициях всегда были рядом с группой.
Хару больше всего волновал перелет. Воспоминания о моменте, на котором оборвалась жизнь Антона, не давали покоя. Мистика — это что-то не слишком логичное. Вдруг его опять в самолете перенесет в какое-нибудь другое тело? А если не перенесет, если самолет просто упадет? Он не готов прощаться с этой жизнью, у него только начало что-то получаться.
Даже не удивительно, что Тэюн ранним утром среды заметил его взвинченное состояние. Друг всегда очень точно угадывал настроение Хару.
— Ты же вроде не боишься высоты, почему волнуешься? — тихо спросил Тэюн, когда Хару собирал сумку в аэропорт.
— Не могу отделаться от мысли о том, что самолеты падают…
Тэюн собрал вещи с вечера, но Хару вернулся позже — у него был очень поздний сеанс с психологом.
— Ты же сам говорил, что статистически авиакатастрофы менее вероятны, чем дорожные аварии, — хихикнул Тэюн.
— Это я так пытался убедить себя, что все в порядке. Не помогло, — признался Хару.
— Не переживай, все будет хорошо, — уверенно сказал Тэюн. — Зато увидим Токио.
Хару задумчиво кивнул. Токио — это хорошо. Но самолет все равно вызывал заметное волнение.
Из-за всех этих переживаний Хару даже не подумал о том, что аэропорт для айдолов — это не просто «место парковки» самолетов. В аэропорту будет пресса, поэтому нужно прилично одеться.
Хару уже собрал чемодан — ручная кладь с минимумом вещей — когда пришли стилисты с рекламной одеждой. У большинства пока по минимуму — головные уборы либо кроссовки, по одному предмету гардероба для всех, кроме Хару и Юнбина. Юнбина спонсировал корейский бренд уличной одежды. Хару не особо в этом разбирался, но, по словам парней, бренд хороший. А вот Хару привезли чуть ли не целый чемодан.
Стилистка на его кровать поочередно выкладывала брюки, тонкую водолазку, рубашку, майку, сверху кинула упаковку трусов. Тех самых, с узнаваемым брендом Calvin Klein. Хару пристально посмотрел: внутри плотного прозрачного пакета — пять сверточков черного цвета с фирменной резинкой. Хорошие, наверное, трусы. Если не считать того, что когда-то Хару отдельно просил Им Минсо оставить ему хотя бы собственное нижнее белье.
— Нижнее белье ты носить не обязан! — поспешно выпалила стилистка. — Это подарок. Вообще, вся одежда — подарок, но эти три предмета ты должен надеть в аэропорт. И еще… вот…
Со дна своего чемодана стилистка достала пачку носков. От того же бренда, разумеется. Хару тяжело вздохнул. Вот и до нижнего белья добрались… даже дебютировать не успел, а уже рекламные трусы присылают.
— Нижнее белье и носки, действительно, просто подарок, — добавила стилистка, — Им Минсо просила это отдельно подчеркнуть. Его не будет видно…Просто бренд, кажется, всем мужчинам это дарит. Судя по всему, у этого бренда не принято стесняться подобных вещей…
— Еще бы, вряд ли есть более известные мужские трусы, — вздохнул Хару, — Спасибо, я понял.
Бабуля приучила Хару к тому, что новое нижнее белье нужно стирать, так что уговорить его надеть это нестиранным им было бы сложно. Да и в Японии он точно не будет заниматься стиркой, поэтому оставит их в Корее. А еще удивило, что Минсо, по всей видимости, тоже помнила о том разговоре, где фигурировало нижнее белье. Скорее всего, бренд действительно просто прислал ему свой самый популярный товар не для рекламы — не так-то просто в декабре месяце ненавязчиво продемонстрировать хотя бы резинку нижнего белья, что уж говорить обо всех трусах целиком.
Когда стилистка вышла из комнаты, Хару нераспакованную пачку забросил в первый попавшийся ящик. Этот «подарок бренда» его раздражал, так что пока стоило убрать его с глаз долой.
Потом оделся — водолазку под рубашку, как ему и велели. Стилистка заставила его заправить рубашку в брюки, но расстегнуть практически все пуговицы. Так и водолазку видно, и, типа, он в рубашке.
В его сумке было совсем немного вещей. Пижама, запасные носки и нижнее белье, тренировочная форма, джинсы и свитер на всякий случай — начало декабря обещает быть холодным. Планшет, наушники, косметичка, вторые кроссовки — в чем-то же нужно тренироваться, если эти промокнут из-за слякоти. В итоге, все еле влезло в ту спортивную сумку, которую он берет в ручную кладь. И это он еще, оказывается, умеет путешествовать налегке (хотя ему так не показалось). Стилистка, увидев чемодан Юнбина, пошла самостоятельно проверять — что тот такого набрал. Меньше всего вещей брал Чанмин — у него все вместилось в небольшой рюкзак.
