После сражения в Кирваэлле Вековая война закончилась. Былые союзники империи исчезли с лица земли - на месте огромного королевства осталась лишь крохотная Кедровая лига - несколько огрызков былого величия, сохраненных лишь благодаря стремлению таэтис отгородить себя от кровожадных враждебных варваров другими варварами - пусть столь же дикими, но, хотя бы, лояльными. Теперь Кедровая лига, больше напоминавшая провинцию империи, нежели самостоятельное государство, была хрупким заслоном между Таэтис и человеческими странами. Второй войны между империей и Роаданой не случилось до самого распада королевства на постоянно грызущиеся друг с другом Ровандис, Тиорту, Вельсию и Тальнаэру. Таэтис не пыталась установить постоянных дипломатических отношений ни с Роаданой, ни с ее осколками - хотя и подталкивала тех к постоянной вражде, отвлекая внимание беспокойных соседей от собственных границ.
А теперь в эту древнюю игру вступает Астаэлле - причем по инициативе Тацэйре, одной из наиболее влиятельных в Круге Соцветий - высшем собрании мистиков империи. Зачем это мудрой старухе, никогда не уделявшей политике сколько-то серьезного влияния? Огромный авторитет наставницы держался на ее пророческих способностях...
В отличие от огромного количества шарлатанов и не меньшей армии идиотов, слишком уж фанатично верующих в собственную одаренность, но не способных на что-то кроме пустых фантазий, Тацэйре действительно порой прозревала будущее. Что она увидела в грядущем такого, что заставило ее взяться за столь презираемое дело? Ответа на этот вопрос Астаэлле не знала, хоть и попыталась, когда осторожные намеки не помогли, спросить напрямую.
От древесного ствола исходило спокойное осознание собственной древней мощи. На бесконечно долгое мгновение Астаэлле растворилась в шелесте листьев и звонкой свежести лесного воздуха. Бескрайние просторы вращались вокруг такой маленькой и молоденькой девочки, чьи белоснежные волосы шевелил ленивый ветерок. Огромная земля смотрела на нее с настороженным вниманием и ожиданием... Чего?
Васильковые глаза резко распахнулись, озарив окружающий мир вспышкой мистической энергии. Нет ответов. Те силы, которые обычно называют высшими, любят играть со смертными в игры, суть которых им совсем не понятна.
Легко оттолкнувшись от древесного ствола, Астаэлле спрыгнула на землю. Для человека, как и для таэтис, не владеющего мистическим искусством, прыжок с высоты в три десятка шагов закончился бы плачевно, Астаэлле же легко и неспешно спланировала на землю. Истрепавшиеся за время прогулки сапожки плавно коснулись опавшей листвы. А следом за ней в прихотливом кружении упал небольшой дубовый лист. Пронзительно-рыжее пятно скользуло вдоль опускавшихся ниже колен белых волос, укутавших девушку диковинным покрывалом. Извернувшись, таэтисса поймала его. Листок уютно поместился на узкой ладони, словно благословение древней дубравы.
Рассеянная мечтательность, сопровождавшая Астаэлле все это время, рассыпалась золотым осенним звездопадом, развеяв подступившие было призраки давно минувших дней. Сонное оцепенение, нашептывавшее желание остаться в этом благословенном краю навсегда, спало. Время блаженного покоя еще не пришло.
Когда Ройвис въезжал во двор орденского представительства, он готов был не колеблясь обменять душу на горячий обед и кружку подогретого вина. Судя по повеселевшему лицу Веты, ее обуревали схожие мысли.
- О, явились! - Жизнерадостный голос Дойвего застал их возле конюшни. Выглядел он до отвращения сытым и довольным жизнью. Рыцарь стоял на пороге особняка, с интересом разглядывая вернувшихся. - Ого... Вы что, в луже по пути искупались?
- Что-то вроде, - отмахнулся Ройвис. Лазание по таэтисской башне их костюмам и впрямь не пошло на пользу, но это его сейчас не слишком заботило. Конь устало фыркнул. Бедняге тоже надоело гулять под дождем. Ройвис спрыгнул на землю, подбежавший слуга принял поводья.
Вета с требовательным видом протянула руку. Ройвис, усмехнувшись, помог ей спуститься.
- Спасибо, - мурлыкнула девушка, на миг прижавшись к нему, а затем убежала в дом мимо посторонившегося Дойвего. На лице побратима гуляла ехидная ухмылка.
- Кажется, я все-таки проспорил.
- Проспорил? - Не понял Ройвис, - кому и что, боюсь спросить?
- Леоре. Я до конца верил твою сообразительность. Нашел, дурак, на что надеяться.
- Ты о чем?
- Да о том, заметишь ты или нет, что спасенная тобой ровандиссийка вовсю взялась строить тебе глазки и оказывать знаки внимания в ожидании ответных шагов. - Ухмылка у Дойвего так и сочилась ехидством. - Леора утверждала, что для такого чурбана, как ты, эта задача совершенно непосильна.
Ройвис в растерянности провел рукой по волосам. Лбу тут же стало мокро и холодно. Брошенный на перчатку взгляд показал, что теперь, по всей видимости, в какой-то жидкой черной дряни вымазана не только она. Подавившийся смехом Дойвего верность этой догадки подтвердил как нельзя лучше.
