Герцог Бэкингемский тоже был искренне взволнован. Опасаясь, что, узнав страшную новость, Джон может совершить любое безумство, он сам поехал к брату, чтобы сообщить ему о происшествии.
– Где виконт? – спросил он у камердинера, перегородившему ему путь.
– Его сиятельство в спальне, милорд, – пробормотал юноша, – он приказал его не беспокоить.
– Он спит? В четыре часа дня?
– Ваша светлость, виконт с дамой.
Можно себе представить изумление Бэкингема, когда, отодвинув в сторону слугу, он прошел в спальню и увидел эту даму. Элен ужасно покраснела, Джон же был так счастлив, что даже не пытался это скрыть. После неловкой паузы герцог громко рассмеялся.
– Джон, я пришел сообщить тебе печальную весть о пропаже любимой фрейлины Ее Величества, но вижу, что для тебя это не новость. Королева ужасно расстроена и не находит себе места, что неудивительно, – прошло более суток с тех пор, как баронесса Сент-Люс исчезла. Черт, забыл поинтересоваться у Ее Величества насчет награды нашедшему!
– О нет, – прошептала Элен. – Господа, прошу вас, оставьте меня, мне нужно одеться.
– Конечно, моя очаровательная баронесса, – рассмеялся Бэкингем. – Кстати, позвольте мне выразить свое восхищение женщине, которая смогла приручить это чудовище – моего брата.
Элен смутилась еще больше, а развеселившийся герцог едва успел укрыться за дверью, спасаясь от запущенного в него ботфорта…
Как и следовало ожидать, узнав причину исчезновения Элениты, королева пришла в крайнее негодование. Положение спас Бэкингем. Его шутливый рассказ о том, как он разыскивал пропажу, вызвал на лице Генриетты улыбку, которую королева тщетно пыталась скрыть.
– Я умоляю вас, моя королева, не вмешивайтесь в их отношения, думаю, они и сами во всем разберутся, – пленительно улыбаясь, произнес Бэкингем, сжав ручку Генриетты. – Обещайте мне, – попросил герцог.
– Хорошо, – с неохотой согласилась королева, – но если ваш брат позволит себе еще одну подобную выходку…
– Тогда он будет иметь дело со мной, – пообещал милорд.
Все волнения, связанные с поисками баронессы Сент-Люс, на какое-то время лишили Мари де Шеврез возможности очаровывать Бэкингема. Когда же все разрешилось самым благополучным образом, милая герцогиня с завидной настойчивостью принялась добиваться желаемого. Искать повод для встречи ей не было надобности – Вилльерс не упускал ни малейшей возможности поговорить с ней об Анне Австрийской. Как умная женщина, герцогиня поддерживала беседу так, что у герцога всегда было желание продолжить ее, но она ни разу не упустила возможности обратить его внимание на себя. И очень скоро Мари смогла убедиться, что разговоры о талантах этого любовника не являются преувеличением. Она провела в его объятиях целых две недели, после чего покинула Англию, увозя с собой письма герцога к королеве и его же заверения, что он всегда будет рад принять у себя такую пленительную посланницу любви.
Проводив Мари де Шеврез на корабль, герцог, чтобы утешиться, помирился с леди Карлейль. Так как Генриетта Французская больше не появлялась в его спальне, их отношения стали настоящей любовной идиллией. Граф Карлейль срочно отбыл с посольством в Париж, предоставив жене полную свободу действий. Поскольку король и герцог были лучшими друзьями, то, вполне естественно, что Мари-Мадлен и Люси стали лучшими подругами. Так что Ее Величество была осведомлена об интимной жизни герцога лучше, чем если бы она протекала прямо на ее глазах. Единственное, что ее огорчало, – Бэкингем был слишком умен, чтобы доверять любовнице свои политические планы.
Френсис Глосс, женщина самого знатного происхождения, умная и красивая, сумела обратить на себя внимание герцога Соммерсета, за что получила должность статс-дамы Ее Величества. Благодаря ей королева могла спать спокойно, не опасаясь происков этого честолюбца, – отныне все его интриги касались только красавицы Френсис.
А пока первые государственные мужи Англии были заняты любовными похождениями, самая прекрасная женщина этой страны занималась политикой… с маркизом де Молина. Эти политические игры носили несколько фривольный характер, но именовать их по-другому значило бы погрешить против истины – сердце Ее очаровательного Величества было абсолютно свободно.
