– Сударь, – гневно ответила Генриетта. – Вы удивляете меня. Вы оказываете поддержку гугенотам, и вы же выговариваете мне за помощь, которую Англия собирается оказать своим братьям по вере. Неужели вы всерьез верите, что горсть мятежников без поддержки английского флота сумеет одержать победу над королевскими войсками?
– Да, вмешательство Англии послужит торжеству протестантизма во Франции, – задумчиво проговорил де Молина. – Но Бэкингем…
– Бэкингем здесь ни при чем, – перебила его Генриетта. – Это я, я убедила Анну Австрийскую подзадорить влюбленного в нее рыцаря начать военные действия! И если ваши шпионы недаром едят свой хлеб, то они должны были донести, что виконт Пурбек посещал королеву Франции… по моей просьбе, разумеется.
– Вы? – Валенса чуть не задохнулся от удивления. – Но ведь Франция – ваша родина…
– Так хотел д’Эгмон, – тихо проговорила Генриетта. – И потом, я обещала ордену свою поддержку…
– Я совершила огромную глупость, Уолтер, – вздохнула королева, завершив свой рассказ. – И теперь совершенно не представляю, что со всем этим делать. Это не Бэкингем втянул Англию в войну с Францией, это я, я, когда из-за пустого тщеславия пообещала свою помощь «капюшонам».
– Все не так просто, моя королева, – задумчиво проговорил гвардеец. – Что бы там ни кричали господа парламентарии, обвиняя первого министра во всех смертных грехах, я склонен считать его неплохим политиком.
– Но как? – Генриетта чуть не задохнулась от волнения. – Взгляните на карту. Вы же сами рисовали здесь границы… и потом, влияние Габсбургов растет, и вполне естественно, что Англия в союзе с Францией должна положить этому конец!
– Ришелье заключил союз с Испанией за нашей спиной, – покачал головой Монтегю. – Я могу понять господина кардинала, так как ему нужно обезопасить тылы из-за войны с гугенотами. Но по отношению к Англии, которая враждует с испанцами, такой поступок союзников, мягко говоря, выглядит странно. И потом, я сам входил в состав делегации, возглавляемой Бэкингемом, во время поездки во Францию. И могу уверить Ваше Величество, что герцог сделал все возможное, чтобы добиться у Ришелье ясных договоренностей насчет военного союза Англии и Франции против Габсбургов. Но, по каким-то своим соображениям, Ришелье сделал вид, что не понимает, о чем идет речь. Так что я вынужден констатировать, что сегодня Франция нам не союзник.
– Но и не враг!
– Давайте подумаем, – мягко проговорил Уолтер. – Гугенотское гнездо во Франции – это проводник английского влияния, и стоит только дунуть на эту искру, чтобы вспыхнул костер. Поэтому меня не удивляет стремление Ришелье разделаться с Ла-Рошельцами. Но… ведь планы господина кардинала идут намного дальше, и тут я полностью согласен с Бэкингемом. Зачем сейчас французам затевать строительство военного флота? Для войны с Габсбургами? Утопия.
– Да вы сами несколько дней назад были готовы обьявить Бэкингема предателем! – воскликнула Генриетта.
– Если бы герцог в своих поступках руководствовался только национальными интересами, а не подгонял их под женские прихоти, я бы поаккуратнее выбирал выражения, – усмехнулся Монтегю. – Но, к счастью, у него хватило ума отказать графу Бристолю в его стремлении способствовать англо-испанскому союзу. Согласитесь, что вам было бы сложно обьяснить де Молина такой поворот событий.
– Так… сударь, либо вы сейчас же расскажете, почему это Англия должна считаться с мнением ордена «Молчаливых», либо я за себя не ручаюсь! – разозлилась королева. – Я не желаю быть игрушкой ни в чьих руках. Я не желаю, чтобы Бэкингем, Валенса или вы указывали мне, что я должна делать. Я королева, и я хочу иметь собственное мнение. Да, я молода, неопытна, я ничего не понимаю в политических играх, так как все мои амбиции до встречи с Вами ограничивались только моими желаниями. А сейчас я должна думать о государственных интересах, забыть о моей родине, считать врагами тех, кого люблю…
– Вы – королева Англии, Ваше Величество, – тихо, но твердо заявил Монтегю. – И должны понимать, что обладать властью и быть способным нести ответственность за судьбы других, – одно и то же. Вы задали мне вопрос, но сами же способны ответить на него, если дадите себе труд подумать.
– Испания – это враг Англии, – произнесла Генриетта. – Следовательно, Англия не может заключить с ней прочный мир. Англия может обьединиться с Францией, но Ришелье этого не желает. Значит… нужно заставить Францию воевать с Испанией… Вот тогда все сходится…
– Замечательно, – улыбнулся Монтегю. – И…
– Нет, не сходится, – перебила его Генриетта, подходя к карте. – Испании так много, а Франции так мало… и Габсбурги одержат победу.
– Но ведь есть и другие страны, желающие падения испанского монстра, – улыбнулся Монтегю. – Голландия, Дания, немецкие князья…
– Евангелистическая уния! – воскликнула Генриетта. – Протестанты, поддерживаемые «Молчаливыми»!
