— Если никто не возражает, я могу возглавить эту атаку, — тихо предложил Гоун. — Я смогу оказать поддержку нашим воинам массовыми заклинаниями. Если грамотно рассчитать время каждого удара, то победа будет нашей.
Караф, как весь основной командирский состав их армии согласились. Кагваки, предпочли молча выразить своё согласие. Хотя среди жрецов, было видно некоторое неверие к силе учителя леди Валеас.
Но в его силе Караф нисколько не сомневался. За почти три недели боёв, он успел убедиться в его высоких возможностях. Что человек в алой мантии, неспроста является учителем для молодой девушки барска.
Другие барски, которых они спасли, тоже были в поселении. Им уже не терпелось вступить в бой.
На небольшой промежуток времени, Караф даже засомневался, что они в проигрышном положении, в сравнении с армией Маттабии. Всё помощь такого количества барсков, очень даже существенна.
«Но, если учесть, что не все они имеют талант к магии, то уже не всё так легко, как кажется…».
Закончив обсуждение плана, все разошлись готовится. К прибытию армии Маттабии ещё неделя, так что времени должно хватить.
На улице, рядом со входом он увидел Гоуна, стоящего в глубокой задумчивости. Но на его лице было ярко выражено смятение.
Стоило Карафу подойти к заклинателю, как от обратил на него внимание:
— Что-то случилось? — будто снимая с себя маску былого настроения, он быстро изменился в лице. Уже выражая заинтересованность
— Мне показалось, что это у вас что-то случилось. Потому и подошёл к вам
— Ах, ничего. Просто… — на несколько мгновений Гоун задержался с ответом, — Просто, мне кажется я тогда был, излишне груб. Я говорил на эмоциях, не выбирая выражений. Правда, хех, теперь уже, наверное, поздно хвататься за это
— Вы всё правильно сказали тогда. Будь я на вашем месте, сказал бы тоже самое.
После слов заклинателя в палатке, все молча согласились с дальнейшими планами и стали действовать сообща. Хотя былая напряжённость никуда не делась. Было понятно чем они руководствовались, но Карафа это не успокаивало.
— Почему же вы не сказали этого раньше?
— Закономерный вопрос, — усмехнулся Ширак. — Скорее потому, что я очень дорожу этим объединением и мне не хотелось его разрушать его. Даже такими нужными словами. Слишком сильно об этом беспокоюсь. Ранее, я не возглавлял такого рода армию, как сейчас. Это всё, большая ответственность
— Вы достойный воин и лидер, Караф. Но порой, ради сохранения союзов, приходится идти на рисковые шаги. Даже такие, которые могут поспособствовать его разрушению. Но это лишь на первый взгляд. А на самом деле, они послужит лучшей скрепой для вашего объединения. Признаться, на мой взгляд и слов мало. Нужны действия…
— Понимаю к чему. Возможно будущее сражение позволит укрепить их веру друг в друга. И принятие как союзников…
— Уверен, что так и будет.
— А я, всё ещё сомневаюсь. С самого начала основания этого объединения, я был уверен, что старые обиды, некоторые не смогут забыть. Надежда, это всё на что я могу сейчас надеяться. А уж если и рассчитывать, так на то, что этот союз продержится достаточно долго, чтобы выполнить свою главную цель
— А я, на куда большее…
— Что вы сказали? — не расслышал он тихий голос заклинателя
— Говорю, что тоже надеюсь на нашу победу, — скоро и с небольшой запинкой ответил Гоун. — Я верю в свою ученицу, в Вишаса, в вас Караф и ваших воинов. Этой веры мне достаточно.
— Мне бы такую же лёгкость мыслей, как у вас…
Шлифовочный инструмент ловко скользил по деревянной поверхности, сглаживая оставшиеся неровности. Планомерно и окончательно доводя предмет обработки до нужного мастеру состояния.
Наконец, когда последний штрих был завершён, мастер решил оценить результат.
Юная, хрупкая девушка, державшая в руках орудие искусства, бросила взгляд своих каштановых глаз на стоящий перед ней бюст.
В момент быстрой оценки, она была крайне довольна результатом. На губах мелькнула лёгкая улыбка.
Отложив инструмент в сторону, она аккуратно уложила предмет работы в горизонтальное положение. В свою очередь, опустившись над ним, продолжая внимательно, с напором прорезавшихся эмоций, созерцать результат своей работы.
Напротив лица девушки был деревянный бюст, изображавший прекрасную женщину старше сорока лет. Но, выражение деревянного лица было подобно мертвецу. Выражавшим схожее мертвенное спокойствие, как у настоящего покойника.
Впрочем, данная композиция и была посвящена человеку, которого уже не было в живых.
Осматривая каждый миллиметр бюста, девушку всё больше поглощала печаль. Но очень быстро, ей на смену пришли скорбь и боль. Ведь на неё смотрело лицо её уже покойной матери.
Прекрасной женщины, некогда известной во всём Холлфорде. Женщина, что была примером для подражания и гордости королевского двора. Хитрая, умная и расчётливая. Та, кто обладала всеми нужными качествами для своего места в стране. Будучи при жизни, королевой.
