Ляля отвечает ему пронзительным торжествующим визгом, и оба они вприпрыжку несутся в глубину бульвара, показывают друг другу на ходу пять пальцев, разливисто хохочут.
А плывущие им навстречу звуки далекого оркестра поднимают их еще выше, еще сильнее заставляют надеяться, еще горячее верить.
Счастливая парочка давно исчезает из вида, а с лица Шибалина все еще не сходит улыбка мудрого умиления...
III
Вузовец и вузовка, взявшись под руки и по дружески сомкнувшись плечами -- он правым, она левым, -- долго кружат перед глазами Шибалина все на одном и том же месте, вокруг клумбы с жиденьким фонтанчиком.
Вузовец, высокий, худой, не по летам серьезный, почти угрюмый, одетый в поношенную смесь, с пачкой книжек под мышкой.
-- Любви нет. Есть половое влечение.
Вузовка, низенькая пышка, с пылающими щеками, очевидно, разгоряченными предыдущей беседой:
-- Значит, по-твоему, в отношениях мужа и жены все сводится к голой физиологии?,
-- Не по-моему, а по-научному. Пролетарская наука рассеяла мистический туман, которым буржуазные классы окружали простой физический акт.
-- А поэты? А романисты? -- звучит тревогой девичий голос вузовки. -- Неужели и они тоже идут насмарку со своими мировыми произведениями, посвященными любви?
-- Пусть будут прокляты твои поэты и романисты! -- отбивает безжалостные слова вузовец. -- Пусть будут прокляты поэты и романисты, в течение долгих веков затемнявшие сознание человеческих масс, воспевавшие как что-то высшее несуществующую любовь! Сколько человеческих жизней они исковеркали, сколько поколений молодежи сбили с правильного пути! Я и сам одно время мучался их "любовью", тоже вздыхал на луну, слушал соловьев, декламировал чувствительные стишки, тратил даром юные силы! Раз даже хотел стреляться из-за ихней "безнадежной -- ха-ха-ха -- любви!" Чахотку тоже, наверное, схватил по их милости...
Голос его сухо срывается, он синеет, пучит глаза, наклоняется, кашляет в землю:
-- Кха-кха-кха...
Вузовка, по-женски торжествующе сверкнув глазами:
-- Aral Хотел стреляться из-за любви? Значит, что-то такое есть, какая-то сила есть?
Вузовец, перестав кашлять:
-- Ничего нет. Человеческая глупость есть. Человеческая отсталость есть. Предрассудки есть. Привычка к старым кумирам, к старым словам есть. "Любовь", "ревность", "верность", "измена" -- все эти словечки прошлого должны быть навсегда выброшены из лексикона современной рабочей и учащейся молодежи.
-- Ну нет. Я не согласна. Не знаю, как у вас, у мужчин, но у нас, у женщин, любовь часто выражается в форме очень сильных, чисто душевных переживаний, когда нам хочется только духовной близости с мужчиной, без какого бы то ни было намека на физическое сближение. Что же это такое? И как ты это объяснишь?
-- Очень просто. Трезвая революционная мысль, освобожденная от дурмана романтики, подобные ваши состояния называет скрытой формой женской сексуальности -- когда физическое желание облекается в психические одежды.
-- Значит, и на этот раз действуют те же центры?
-- А конечно.
-- Выходит, что все красивые порывания друг к другу людей разного пола в конечном счете ведут к одной цели?
-- Обязательно. Как говорится, все дороги ведут в Рим. Но самых дорог может быть много.
-- Странно, странно, Вася...
-- Ничего странного, Тася... Наоборот, все удивительно ясно. Просто избыток биологической активности индивида время от времени заставляет его приводить в действие свой оплодотворяющий механизм, для чего ему естественно бывает необходим -- в качестве партнера -- другой такой же механизм. Вот и вся "тайна сия".
-- Фу!.. Как все-таки противно ты это выражаешь!.. "Механизм", "механизм"... Как будто речь идет не о человеке, а о какой-то бездушной машине!..
-- Человеческий организм, дорогая моя, та же машина. Причем хороший человеческий организм -- хорошая машина, плохой -- плохая. Вот почему я и говорю, что окончательная машинизация человека составляет актуальнейшую задачу нашего времени.
-- А душа есть?
-- Какая душа? Ты ее видела? Никакой души нет и быть не может.
-- Совсем?
-- Ну, конечно, совсем. Не наполовину же.
-- А как же в книжках иногда пишут: "дух человеческий". Значит, дух все-таки есть?
-- "Духа" тоже нет. Есть дых. Это по-научному. Пойдем, сядем вон на ту скамейку, я тебе покажу по этому поводу в одной книжке одно интересное место...
Они уходят от круглого бассейна в сторону, садятся на скамью в малолюдном месте, под развесистым кустом зелени. Он нервно листает страницы книги, она, наклонив лицо, следит за его работой, нетерпеливо ждет -- красная, возбужденная, мучимая своей упорной, не желающей сдаваться мыслью...
IV
Из разговора между собой двух других гуляющих Шибалин узнает, что он -- заведующий отделом, она -- его машинистка. Он большой, грузный, рукастый, с широкими плоскими медвежьими ступнями. Она маленькая, хрупкая, воздушная, на высоких, едва касающихся земли, точеных копытцах.
Заведующий под влиянием не то отличной погоды, не то прекрасного своего самочувствия вдруг игриво наклоняется к щеке машинистки:
-- Итак, Катюша, ты моя?
-- Нет.
-- А чья же?
