Путь к женщине (сборник) полностью

   Говорит театральным приподнятым тоном:

   -- Сегодня воздух так вкусен, так благодатен, что невольно приходит на память то счастливое невозвратное время, когда я был холост и жил вовсю, на все сто процентов!

   Супруга стоит, глядит на него, покачивает с сожалением головой:

   -- И глупо. Очень глупо. Ничего остроумного нет. Люди с годами умнеют, а он глупеет.

   Супруг со скрежетом:

   -- Поглупеешь! Пятнадцать лет без передышки с тобой живу!

   И он продолжает шагать по дорожке. Однако вскоре -- увидев, что она идет рядом, -- с гримасой раздражения начина­ет нарочно забирать ногами вбок, вбок, вбок.

   Супруга, при всем своем старании, не успевает забирать, отстает, разевает трубой рот, задыхается.

   -- Видали? Видали? Видали, какие номера он выделывает?

   Супруг вдруг заносит ногу через проволоку, ступает на газон, с освобожденным видом шагает по зеленой траве.

   Супруга останавливается перед проволокой, в ужасе гля­дит на него:

   -- Вот сторож сейчас увидит и оштрафует тебя!

  -- Меня-то не оштрафует, -- стоит среди зеленого газона супруг, скрестив на груди руки, как памятник. -- А вот метнись-ка ты сюда, так сейчас налетишь на три рубля золотом!

  -- И еще дразнит! И еще смеет дразнить меня! -- бара­банит дрожащими коленями по проволоке супруга, не смея ступить на запретный газон. -- И это мне от него награда за то, что я за все пятнадцать лет ни разу не изменила ему, пропустила столько хороших случаев! А он теперь все делает мне напере­кор, все! Когда мне хочется пройтись пешком, он вдруг прыгает в первый попавшийся трамвай! А когда у меня ноги отказыва­ются действовать, и я берусь за ручку автобуса, он вдруг шмыг от меня с мостовой на тротуар: "желаю промяться пешком!" Я люблю гасить свет в комнате в десять часов вечера, а он сидит при электричестве до часу ночи! А если я под праздник провожусь с тестом допоздна, он не считается с моей работой и, угрожая кулаками, силой гасит огонь! Когда мне хочется мяс­ного на обед, ему подавай непременно вегетарианского! Я -- в оперу, он -- в драму! И так во всем, решительно во всем, всю нашу жизнь, все пятнадцать лет! Ну, разве можно назвать его нормальным человеком? Хорошо еще, что у меня характер та­кой добрый, а то другая на моем месте давно бы бросила его!

   Супруг вдруг кидается напрямик -- через клумбы, через цветы, через дорожки, через скамейки -- к боковому выходу с бульвара на мостовую.

   Супруга, скосив выпученные глаза, ковыляет на коротких ногах за ним -- в обход, в обход, в обход.

  -- И куда тебя понесло?

  -- На трамвай!

   И они исчезают в кустах, тонут в зеленой листве, сперва он, потом она.

VI

   Двое прилично одетых мужчин, двое друзей разного воз­раста. Один, что постарше, -- недавно женился, другой, помоло­же, -- сгорает от нетерпения жениться. Первый выглядит понеряшливее, второй пофрантоватее.

   Желающий жениться:

  -- Значит, уже? Капут? Женился? Недавно женившийся:

  -- Да, брат...

  -- Ну, и что же? Каково себя чувствуешь в новой роли?

  -- Плохо, брат...

  -- Что так?

  -- Не того ожидал...

  -- Расскажи, расскажи подробней. Ты ведь знаешь, как я сам рвусь жениться, только все не на ком: та занята, с той незнаком...

  -- Поподробней тебе?.. Ох, брат-брат... Не хотелось бы мне очень распространяться об этом, да видно придется... Сядем.

   Они садятся на скамью.

   Желающий жениться настраивается слушать, жадно гля­дит рассказчику в рот. Тот начинает:

   -- Прежде всего скажу, что вскоре после того, как я женился, открылась для меня одна очень неприятная новость: оказалось, что никакого чувства у меня к ней нет, любви нет... И в ней самой я уже не находил ничего особенного... Женщина как женщина, как все другие женщины, -- и только... А как порывался к ней, как стремился! Казалось, только бы дождаться, когда она наконец будет моей!.. А когда дождался, тогда, можно сказать, самому себе удивился... И вот теперь проснусь, это, на рассвете и долго-долго смотрю на нее: лежит рядом, спит, дышет, как невиноватая... И сам сознаю, что невиноватая, даже жалею, но -- чужая, понимаешь ты, чужая, совсем чужая, и ненужная мне, вовсе ненужная мне на вечные времена!.. А между тем она уже поселилась со мной, считает себя хозяйкой в моей комнате, распоряжается до известной степени и мной... Скажи, ты не знаешь, в нашем Наркоминделе трудно получить загра­ничный паспорт?

  -- Ха-ха-ха! Заграничный паспорт? Это зачем тебе?

  -- Думаю мебель и все домашнее барахло бросить в ее пользу в виде компенсации за беспокойство, а сам скрыться куда-нибудь за пределы СССР.

  -- Зачем же тебе скрываться непременно за границу?

  -- Видишь, в России она везде меня разыщет, -- такая женщина! -- а за границу не кинется, все-таки побоится.

  -- Ха-ха-ха! Я рад, что ты нарезался! Теперь по крайней мере не буду так завидовать тебе, как завидовал до сих пор! Ну, а все-таки объясни поконкретней, чем именно она досади­ла тебе?