Волкодлак, человек, полуфэйри. Нет, не то. Беглый преступник, боевой маг, адептка первого курса. Тоже не совсем так. Хорошо: Сигурд, Эгмонт, Яльга. Их путь лежит на северо-восток, в земли Серого Конунгата, под защиту золотого дракона Арры. Не сказать, чтобы им особенно этого хотелось, но куда еще податься угодившему в беду оборотню? Что ждет их там? О чем промолчал Лис из Леса? И что, мрыс эт веллер, значит этот белый слон?А по следам беглецов уже идет ковенский отряд…
Все смешалось в доме Облонских.
Это — прекрасный белый слон.
В дальних пределах страны Каф, где солнечный жар превращает камень в песок, а горы — в равнины, где небо цветом подобно мечу, раскаленному добела, а каждый глоток воды ценится дороже золота, — в тех диких и странных краях, населенных, вне всякого сомнения, джиннами, джиннами и еще раз джиннами, живут все-таки и человеческие племена. Они дики, темны и воинственны; язык их резок, слова — коротки, а имена — длинны; но именно там из года в год рождаются самые сильные маги и самые зоркие предсказатели будущего.
Не без вмешательства джиннов, разумеется.
Счастье тому правителю, при дворе которого живет такой человек! Кто еще углядит змею-опасность, коварно притаившуюся в завтра? Отразить удар, который еще не нанесен, различить врага, притворяющегося другом… принц Саид долго полагал, что на этом обязанности придворного мага заканчиваются.
Но наступил день Песка.
— Этой ночью звезда, под которой родился мой господин, окажется на острие копья. — Темное лицо старого чародея было бесстрастным, будто маска из черного дерева. — Всадник спешится, и Пес, погнавшись за Птицей, догонит Деву О Трех Мечах. Господин мой, еще до захода солнца вам откроется истина.
— Что за истина, звездочет?
Предсказатель пожал плечами.
— Мне это неведомо, — просто сказал он. — Пусть мой господин подождет: истина не уйдет от него, а до захода солнца осталось не так уж и много.
Саид ждал, и ждал терпеливо; под конец ему стало казаться, что он устроил на истину засаду, будто разбойник — на купеческий караван. Но все шло своим чередом. Вот небо стало золотым, вот его залило шафрановое сияние, вот свет почти угас, вытянувшись в бледную нитку у горизонта… звезды насмешливо мигали с небес, и в какой-то момент принц, почти разуверившийся в южном чародействе, забылся сном.
И случилось то, что было предсказано.
На границе яви и сна пред ним предстало видение. Оно было
Впрочем, почему это недоступной?
Очнувшись, принц долго смотрел в узорчатый потолок. Снова и снова перед ним проплывал ее силуэт. Предсказатель не ошибся и уж тем более не солгал — это была истина и это была любовь. Саид сразу понял, что найдет ее даже на краю света.
Ночь он провел без сна, а наутро призвал звездочета.
— Проси чего хочешь, — сказал принц, прогоняя прочь суеверный страх. — Проси чего хочешь, но скажи, где мне ее искать!
Звездочет спокойно поклонился, не отпуская посоха:
— Пусть мой господин опишет мне ту, что явилась к нему этой ночью.
— Ты знал? Ты знал, что я увижу…
— О нет. Но, глядя на моего господина, сложно не сделать выводов. Ученик! Открой ларец и достань два рубиновых стержня… Какова та пери, что похитила разум моего господина?
— Она прекрасна! — выпалил принц, мечась по залу. — Она подобна реке, струящейся с гор, — так же чиста, весела и невинна! Глаза ее серы, как сталь клинка, стан тонок, как пальма… — Тут он вдруг замолчал и неуверенно произнес: — Нет-нет, подожди-ка… Напротив, она женственна и изящна, как статуэтки из…
Маг приподнял бровь. Пока принц терзался, он успел посмотреть, что за видение явилось будущему властителю Каф, и пришел в некоторое изумление. Действительно, девушка как будто двоилась — и в то же время была едина. Хм… рыжая, с порывистыми движениями и глазами как морская вода? Или все-таки темноволосая, с губами как бутон розы, в ярких одеждах и позванивающих браслетах?
Принц расхаживал по комнате, мучительно описывая свой идеал. Маг чуть прищурился. Он был верен правящему дому и не желал зла будущему полноправному властителю этих земель. Звезды утверждали, что явившаяся во сне даст начало великой династии, а звезды не ошибаются и не путаются в грамматических формах. Речь шла об одной девушке. Так которая принесет счастье этой земле?
Воспоминания принца, весьма художественные, пускай и сумбурные, были записаны на первый стержень. Подсмотренное видение чародей записал на второй. И долго думал, водя над стержнями рукой, — какая же? Какая?
