Как и говорила Глафира, Аристарх Венедиктович не только не прогнал вымытого и приодетого Ваньку Пичугу, но теперь постоянно пользовался услугами ловкого и быстрого мальчишки. То в пекарню его отправит за бубликами, то в кондитерскую за маковым рулетом, то в прачечную отнести новый сюртук, да мало ли работы для пацана. И что удивительно, Ваня выполнял все предельно аккуратно, чисто, а главное, честно — ни одной копеечки не было им потеряно и, не дай Боже, украдено. Сыщик Свистунов все еще приглядывался к юному сорванцу, но, как предполагала Глаша, уже полностью забыл список преступлений, совершаемых беспризорниками — enfant vagabond — в Российской империи.
— Вот видишь Глашенька, только мой личный воспитательный талант смог из юного преступного элемента, не побоюсь этого слова криминального vagabond, воспитать сознательного гражданина. Это, Глашенька, лично моя заслуга, очередной вызов обществу криминала от светлого ума и идеального тела, — тщательно пережевывая утиное крылышко в красном вине, повествовал о своих талантах Аристарх Венедиктович. — Как я уже сообщал тебе, Глашенька, возможно, в дальнейшем я смогу воспитать из этого мальчишки хорошего помощника в моих детективных делах. Я, к сожалению, старею, — горестно заявил Свистунов, вытерев жирный рот накрахмаленной салфеткой. — Но никогда, запомни, никогда не стареет умный мозг, нет, слово не нравится, не стареет выдающийся мозг — вот точно, мой выдающийся разум будут помнить веками, даже через сто, двести лет все будут знать, кто же лучший сыщик Санкт-Петербурга. — Аристарх Венедиктович приосанился, расправил плечи. — Возможно, обо мне даже напишут книгу, например, ну… «Этюд в винных тонах», нет, «Этюд в кровавых тонах»… — замечтался Свистунов. — Будет время, напомни мне, Глашенька, я начну диктовать тебе свои мемуары. — Он сытно рыгнул и, сконфузившись, принялся вытирать салфеткой рот.
Глаша в который раз закатила глаза от чванства и напыщенности хозяина.
— Можно вопрос, Аристарх Венедиктович?
— Да, конечно, Глашенька Если ты про утку — то она бесподобна. Но это, конечно, не требует таких мозговых усилий, как детективная деятельность, но, признаюсь…
Глаша его перебила:
— Вопрос в другом: как продвигается расследование дела княгини Мильфорд? Сыщик помрачнел, лихорадочно скомкал салфетку в руке и кинул ее на стол: — Дорогуша, я что, должен перед тобой отчитываться?
