Р. все чаще советует мне съездить домой, увидеть родных, близких, чтобы не засорять свой мозг глупыми умозаключениями. Возможно, он прав — я с нетерпением жду своего отпуска, чтобы наконец-то увидеть тебя, мой ангел…
Твой верный друг Б. Яновский»
<p><emphasis><strong>1868 г. Санкт-Петербург</strong></emphasis></p>— Вот, Глафира, где ты сегодня целый день ходишь? — такими словами встретил приход Глаши и Вани Аристарх Венедиктович. — Я тебя сегодня целый день дозваться не могу!
— А что случилось, Аристарх Венедиктович? — поинтересовалась Глаша, заметив, как под шумок в недрах кухни исчез Пичуга.
— Пока тебя не было, я сильно поранился, и никто не помог мне обработать рану, — обиженным голосом промолвил Свистунов и капризно надул губы.
Глаша тяжело вздохнула: как же она устала за этот день!
— Показывайте, Аристарх Венедиктович!
Сыщик протянул вперед указательный палец на правой руке, причем он держал его перед собой как великую ценность.
Еще раз вздохнув, Глаша обработала царапину спиртовой настойкой и аккуратно перевязала марлевой повязкой.
— Где это вы так порезались? Обо что? — поинтересовалась она, тщательно завязывая бантик на пальце.
Аристарх Венедиктович картинно надул губы и стал похож на маленькую обиженную девочку.
— Пока ты там гуляешь, я, между прочим, занимаюсь самообразованием, усовершенствованием своего ума! Вот так! — расправил плечи и гордо задрал подбородок сыщик.
— И как, удачно самообразовываетесь? — Глаша привычно наливала хозяину чай из самовара.
— Более чем удачно, но ты не поймешь. Ты же ничего не смыслишь в современной науке! Тебе ни о чем не говорят такие имена, как Чарльз Дарвин или Эрнст Геккель. А я, между прочим, получил сегодня новую книгу Геккеля, прямиком из Германии: «Естественная история мироздания». Он там такие умные мысли пишет! — в блаженстве закатил глаза Свистунов. — Но тебе этого явно не понять!
— Ну да! Ну да! — привычно кивнула Глафира. — Я помню про женский мозг и его размер, чуть побольше обезьяньего. Вы о страницы книги, что ли, порезались? — догадалась она и чуть ли не рассмеялась.
Свистунов надуто кивнул.
— Да, порезался, но моя кровь не пролилась напрасно, отнюдь. Знаешь ли ты, дорогуша, что за всеми своими бытовыми хлопотами — стиркой, уборкой, готовкой — ты не замечаешь главного — эволюции! — его глаза азартно блестели.
— Некогда мне эволюцию замечать, мне всех кормить надо, а потом посуду мыть, — снова вздохнула Глаша. Она очень устала и сейчас мечтала только об одном — упасть в кровать и спать до позднего утра, а не слышать философствования своего хозяина.
