— Нет, в это просто поверить невозможно, что нашего Апраксина кто-то мог зарезать! — горестно вздохнула Стефания, сидя уже в их с Майей палатке.
— И за что его, интересно? — тоже спросила в пустоту Виноградова.
На душе было тоскливо и паршиво, ей казалось, что что-то важное уплывает от нее, не дается в руки, как скользкая селедка на рыбалке. Почему именно селедка — она сама не могла сказать, но главное, что скользкая.
Она задумалась, пытаясь ухватить рыбину, но сконцентрироваться ей снова не дали:
— За что, за что? А Люсю за что? Вот и Апраксина за то же самое, — подтвердила Стеша.
— Теперь ты, надеюсь, признаешь, что Мымра Эдуардовна не виновата? Как сказал Князев, она сегодня точно в СИЗО находилась, стопроцентное алиби!
— Признаю, что это не она Юрьевича пырнула, но согласись, что Мымра еще та Мымра и ей человека убить — раз плюнуть, а потом пойдет свои кофточки крахмалить! — фыркнула Белинская.
— Кстати, о птичках! Ты сама как себя чувствуешь? Как твой живот?
— Как живете? Как животик? — фальшиво пропела Стефания. — Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить, — сплюнула она. — Хотя я, пожалуй, немного отлежусь, еще сорбента выпью, а утром буду здоровее многих. Майка, ты даже не представляешь, как плохо мне было! — грустно заметила девушка.
— Представляю, так значит, ты на ужин не пойдешь?
— Не-е-е… бр… даже не предлагай, — при упоминании еды Стеша вся позеленела.
— Понятно, а я пошла, я голодная. Ты отдыхай, — помахала на прощанье ручкой Майя.
— Отдохнешь тут, когда невидимый убийца рядом ходит, — хмыкнула Стеша. — Ты там тоже кушай осторожно и не что попало. Может, тебя опять отравить попытаются?
— Спасибо за заботу, — серьезно ответила Виноградова и вышла из палатки.
