Вечером, сразу же после чтения Дарвина, горничная переоделась в изящное нарядное платье, нацепила шляпку с вуалью (не хотелось бы, чтобы ее узнали в таком месте) и поспешила в трактир на Фонтанке, завсегдатаем которого был Степан Герасимов, судя по данным, представленным Прохором Лукьяновичем.
Если бы Аристарх Венедиктович увидел Глашу в таком виде, то точно бы решил, что у нее любовное свидание.
Представив удивленную щекастую физиономию хозяина, Глаша прыснула со смеху, но опасаться ей было нечего. Сразу же после Дарвина Свистунов ложился почивать, спал спокойно, и добудиться его до утра было невозможно.
Кабак на Фонтанке был такой же, как все подобные заведения северной столицы.
Неприятные хмурые типы, играющие в азартные игры, карты, деньги, развязные девицы, здесь почти не было прилично одетых благородных дворян, в пух и прах проигрывающих батюшкино состояние, здесь собирались в основном плуты, мошенники, моты и кидалы — и что среди них всех забыл вроде бы с виду приличный Степан Герасимов, Глафира очень хотела бы узнать.
Сунув половому медную копейку в грязный кулак, Глаша, не снимая вуали, уселась в дальний угол трактира, подальше от шумной толпы.
А страсти здесь царили нешуточные: кто-то сильно проигрался, кто-то вусмерть упился, кого-то приходилось растаскивать в драке — обычная картина в таких заведениях.
Хоть правительство и духовенство были против азартных игр, но настоящих картежников это не могло остановить. Ни одного немецкого трактира или так называемого «ресторана» не было в Петергофе, на Стрельне, на Фонтанке, где бы ни собирался народ, любивший «сушить хрусталь и попотеть на листе» — так на особом азартном жаргоне назывались карточные игры.
Глаша молча рассматривала посетителей: хоть Степана она раньше никогда и не видала, но, разузнав все от Дуси, была уверена, что сразу же корнета узнает.
Так и вышло, после десяти вечера (часы пробили на Адмиралтействе) в трактир зашел высокий юноша со статной военной выправкой, мундир сидел на нем как влитой, пшеничные усы и яркий взгляд голубых глаз не оставляли равнодушной ни одну мамзель.
Корнет лихо устроился за ломберным столиком, громко заказал самого лучшего шампанского.
К нему сразу подсели два мутных типа, хотевших напиться даром.
Герасимов стрельнул по их облику внимательным взглядом и, налив новым знакомым шампанское, предложил партеечку в «Фараона».
Тут подоспел и четвертый товарищ — для «партеечки» было уже более чем достаточно.
