<p><emphasis><strong>1868 г. Санкт-Петербург</strong></emphasis></p>— Нет, Глашенька, больше так продолжаться не может. Я решил исправить ошибку природы и доказать, что даже такую недалекую… ммм… барышню, как ты… Только не обижайся, дорогуша, можно обучить современному научному знанию, — торжественно и громогласно, как на параде, заявил за завтраком Аристарх Венедиктович.
Глафира подняла на него удивленный взгляд.
— Да-да, и не смотри так на меня. Ты же мне потом и спасибо скажешь. Ведь ты даже и не представляешь, что в мире, кроме твоих кастрюль и сковородок, есть наука, развитие, самоусовершенствование, — дожевывая очередное лакомство из этих самых сковородок, сообщил Свистунов. — Слушай, что я придумал. Вот, на первое время подойдет, — он с трудом, обливаясь потом, водрузил на стол тяжелый огромный фолиант. — За этой книгой будущее, в ней заключены все тайны мироздания. Ты понимаешь, что это? — спросил он.
— Библия? — решила пошутить Глаша.
— Скажешь тоже, Библия, — взъерошил усы сыщик. — Нет, конечно, это гораздо лучше — это «Эволюционная теория» англичанина Чарльза Дарвина. С этого дня я беру над тобой шефство. Ты каждый день будешь читать мне вслух по одной главе отсюда, а потом пересказывать прочитанное, как ты это понимаешь.
Глаша остолбенела. Он что, это серьезно? У нее дел разве мало, чтобы еще эволюционную теорию штудировать?!
Растолковав ее замешательство по-своему, Свистунов напрягся:
— Ты же читать, я надеюсь, умеешь?
Тут бы Глаше помотать головой, покаяться, что читать она не приучена, пустить скупую слезу по такому поводу, но в мозгу девушки пронеслась мысль, что в таком случае Аристарх Венедиктович откроет на дому курсы ликбеза, что еще хуже — вместо даже местами интересного Дарвина придется начинать с азбуки и Катехизиса.
Глафира обреченно вздохнула.
— Умею!
— Вот и славно! Тогда решено! Будем тебя образовывать! — потер руки в предвкушении Свистунов.
Глаша снова вздохнула, а что ей еще оставалось?!
<p><emphasis><strong>Новгородская область. Батецкий район. Наши дни</strong></emphasis></p>Со скоростью поезда-экспресса Майя ворвалась в свою палатку, как ураган, откинула плед на спальном мешке, под которым должен был быть, как она предполагала, ее телефон с фотографией уникальнейшей зашифрованной литореи.
Но здесь ее ожидал неприятный сюрприз.
Телефона не было!
Майя в панике перерыла весь спальный мешок, достала свою походную сумку, распотрошила свой рюкзак, еще раз на всякий случай проверила свои карманы — телефона не было, и главной улики, способной пролить свет на загадочное прошлое Рюрика, тоже не было!
Слезы наворачивались от обиды на глазах.
За всем ее мельтешением внимательно наблюдала Стефания и, заметив, что Майя вот-вот зарыдает, решила вмешаться:
— Что происходит? Ты что, здесь клад ищешь?
Майя все-таки заплакала:
— Ты мой телефон не видела? Он здесь был! Сверху пледа лежал!
Белинская отрицательно покачала головой.
Вдвоем они полностью перетрясли и перерыли всю палатку, которая и так была небольшого размера — телефона нигде не было.
Звонки на него тоже не дали результата — равнодушный женский голос все повторял и повторял: «Абонент недоступен».
