– А вот этого, Артур, знать тебе пока не нужно, – слегка смягчил улыбкой непреклонность тона Владимир Александрович. – Помнишь: «Ищѝте – и потеряете!» Тот самый случай!
– Как скажете, Сэнсэй, – не без труда удержался я от того, чтобы по-детски обиженно поджать губы.
Ох уж эти мне парадоксы!
[1] Уважительное обращение к заслуженному мастеру боевых искусств, используется также как почетный титул или инструкторская степень
[2] Крупнейшее синтоистское святилище Токио
[3] Деревянный макет японского меча
То, что Владимир Александрович отложил дела на утро, было мне весьма на руку: этим вечером мы договорились встретиться с Машей.
Так-то мы виделись с Антоновой почти каждый день – пересекались в зале – но все как-то на бегу, мимоходом, на уровне «привет – пока». Чтобы, как бывалоча, посидеть, поговорить – без спешки и суеты – такого у нас не получалось уже недели две, ни в виртуальности, ни вне игры. И нельзя сказать, что мы не пытались – несколько раз намечали время рандеву, но постоянно что-то мешало – то меня загружал работой Сэнсэй, то на Машу сваливалось что-то срочное и неотложное – и все отменялось.
Но вот сегодня, наконец, Небо оказалось к нам благосклонно: простившись с Владимиром Александровичем, еще из додзё я набрал Антоновой, и та подтвердила, что договоренность в силе. Разве что попросила полчаса – на «собраться и доехать». Меня это более чем устраивало – до выбранного нами места встречи – ресторанчика японской кухни – от Дворца было минут двадцать ходу.
Заняв заказанный заранее столик – у панорамного окна – я уселся на застеленную плоской подушечкой деревянную скамью и, лениво попивая цветочный чай – его здесь наливали бесплатно, в качестве комплимента от заведения – принялся ждать.
Маша подъехала даже раньше, чем обещала – я еще и первой чашечки не успел осушить. В окно я видел, как у тротуара остановилось такси – обычное, а не социальное, которым Антонова пользовалась еще недавно. Задняя дверца машины распахнулась, и из салона появилась… Ну, да, это была Маша, но, Небо свидетель, узнал я ее не сразу – даже машинально скользнул глазами к зеленой надписи над головой. Нет, все верно: Антонова Мария, Уровень 11 (в игре девушка времени зря не теряла), Спящая. Она – и словно не она.
В бытность свою инвалидом-колясочницей, выходной гардероб – последнее, чем Маша заморачивалась. Старые тренировочные штаны? Сойдут! Все равно под пледом не видно! Линялая безразмерная футболка? Отлично: не сковывает движений, когда нужно дотянуться из неповоротливого кресла до полки на стене! Обувь? Зачем она вообще нужна мертвым ногам? Сгодятся и бабушкины шерстяные носки!
После исцеления первым вопросом для Антоновой опять же явилось не «В чем ходить?», а «Как ходить?», не «Что надеть?», а «Как надеть?»: отвыкшие от работы ноги слушались ее поначалу плохо, и натянуть на них что-то ýже безразмерных домашних шаровар являлось, должно быть, той еще задачкой. На вторую-третью неделю новой, «ходячей» жизни пару раз Маша было рискнула влезть в джинсы – широкие, расклешенные – но чаще все же предпочитала им нарочито-невзрачный, но практичный спортивный костюм…
На вышедшей же на моих глазах из такси элегантной пассажирке было длинное, «в пол», узкое черное платье. Обнаженные плечи, накачанные годами двойной работы, совсем не казались с ним такими уж непропорционально широкими, а вся фигурка загадочным образом постройнела. Ну, как загадочным – в разрезе подола на миг мелькнула элегантная туфелька – не на шпильке, конечно, но вполне себе на каблучке. По новому смотрелась даже прическа обычной для Антоновой модели «сама-себя-обкорнала-перед-зеркалом-с-закрытыми-глазами-в-темноте» – теперь ее хотелось назвать «творческой асимметрией».
Словом, хромой серый утенок внезапно обернулся прекрасным лебедем – пусть и не белым, а черным.
Хромота, впрочем, никуда не делась – правая Машина ладонь опиралась на тонкую длинную тросточку. Что ж, еще две недели назад это были громоздкие уродливые костыли.
Слегка ошеломленный увиденным, опомнился я, лишь когда Антонова пересекла тротуар, вошла в ресторанчик, и швейцар в нелепом пестром халате, призванном, по всей видимости, вызывать у посетителей ассоциацию с самурайским кимоно, услужливо проводил ее к моему столику.
– Привет! – улыбнулась мне девушка, присаживаясь на скамью напротив.
– Э… Привет! – чтобы ответить, мне пришлось срочно набрать в легкие воздуха – похоже, последние полминуты дышать я как-то не удосужился.
– Что-то не так? – безошибочно уловив мою заминку, обеспокоенно спросила Маша.
– Все так – и даже лучше! – горячо выпалил я. И добавил: – Выглядишь просто шикарно!
– Спасибо, я старалась, – снова улыбнулась она – кажется, зардевшись. Последнее, впрочем, могло мне и показаться – как раз в этот момент Антонова отвернулась, чтобы найти место для своей тросточки, и луч света от красно-желтого бумажного фонарика-тётина скользнул по ее лицу.
