Соперник пытался сопротивляться, но у него ничего не вышло, асинхрон продолжался, и вот у него уже отняло левую руку, потом правую.
Руки повисли, как плети, потеряв какую бы то ни было связь с мозгом.
Я понимал, что еще чуть-чуть — и тело Демидова полностью откажет. Перестанут работать внутренние органы. Лицо пацана сделалось пунцовым от нехватки кислорода, который перестал поступать в организм.
Мозг может прожить без кислорода в среднем от 3 до 5 минут, после чего начинается гибель клеток. В течение этого времени еще возможно восстановление функций мозга, но после 5–7 минут без кислорода начинаются необратимые повреждения, и вероятность восстановления резко снижается.
— Сдавайся, — бросил я едва слышно, так, чтобы только соперник меня услышал.
Демидов стискивал зубы, попытался поднять руки, хотя бы обозначить новое движение… Но импульс, пущенный мной через плечо в дыхание, прошел свое последнее кольцо.
Его голова дёрнулась и медленно упала на грудь. Демидов застыл так на секунду. А потом буквально стек вниз.
Вдруг я ощутил, как под моими пальцами дрогнули энергетические каналы Демидова, будто прося о помощи. Что-то внутри заставило меня направить лёгкий импульс обратно — не разрывая, а наоборот, аккуратно восстанавливая нарушенный ритм. Я видел, как дыхание возвращается к Демидову, а энергетические каналы выравниваются.
Он резко втянул воздух, поднял глаза и изумлённо уставился на меня. Это ни в какое сравнение не шло с тем, как он смотрел на меня прежде, когда я, сбившийся из подземелья, ломал его.
Я и сам не ожидал, что способен не только ломать, но и возвращать ритм. Что ж… это открывало совершенно новые возможности.
— Хватит, — сказал Учитель, уже снова возвышавшийся над всеми на каменном столбе.
Голос у него был спокойный, как если бы он уже наперед знал, чем все закончится. К моему обезвреженному сопернику бросилось сразу трое учеников. Один подхватил Демидова за плечи, другой держал голову, третий со знанием дела, сжав руку, проверял пульс.
Я медленно огляделся, чувствуя, как постепенно стихает звенящая тишина после боя. Ученики, которые буквально только что с ухмылками ждали моего поражения, теперь избегали даже встречаться со мной взглядом. Некоторые поспешно отвернулись, сделав вид, будто вдруг заинтересовались трещинами на стенах. Другие напряжённо перешёптывались, бросая на меня редкие осторожные взгляды.
Впервые за всё время моего пребывания здесь я ощутил перемену. Кто-то явно боялся того, чему стал свидетелем, что я сделал. Кто-то — невольно проникся уважением. Один из учеников, высокий парень с медным поясом, молча кивнул мне, едва заметно и осторожно, выражая некое подобие признания.
А вот Роман Ивлев — напротив… этот смотрел с таким открытым, жгучим гневом, будто я лично выбил его из колеи.
Теперь для них я не просто сбившийся, которого можно пнуть ногой. Теперь я был угрозой, соперником или даже потенциальным союзником. И это могло быть как преимуществом, так и проблемой.
Я остался стоять в центре круга, совершенно недвижим. Учитель смотрел на меня помутневшим взглядом. Он явно сейчас принимал решение — что делать дальше? Ведь избавиться от меня не получилось.
Топот раздался со стороны бокового входа во двор. Толпа, словно единый организм, обернулась на этот звук. Из проема появились… трое? Я не сразу понял, что произошло, потому что готов был ручаться, что только что в ворота заходил всего один.
Тройняшки, что ли? В первый раз такое вижу! Все трое — в тёмных кимоно, с одинаковыми нашивками цветка с семью лепестками.
— Полуденный Морок… — прошептал кто-то за моей спиной с плохо скрываемым страхом. — Они вообще не должны появляться так открыто.
Я поймал тревожные взгляды учеников, которые словно разом утратили уверенность даже в присутствии своего учителя и настороженно отступили. По их лицам я угадал, что Школа Полуденного Морока, похоже, была фигурой более высокого порядка, чем Приют. И их прибытие сюда было чем-то из ряда вон выходящим, вроде того, как высшие чиновники вдруг наносят визит в захудалую провинцию.
Тот брат, что стоял в центре, как бы в окружении двух других, молодой, но с сединой в висках, властно шагнул вперёд. Я нахмурился, видя, что между тройняшками будто натянута едва зримая энергетическая нить.
Обратил внимание, что одежда всех троих одинаково перепачкана в дорожной пыли. Глаза красные, будто от недосыпа. Они тяжело дышат. Значит, эти люди заявились сюда прямо с дороги. И вся троица буквально неслась сюда сломя голову.
Внутри меня что-то дрогнуло. Так тело среагировало на появление неожиданных гостей — там внутри что-то животное как бы сжалось от страха. Это не они ли преследовали меня и покалечили? Ответ, на первый взгляд, казался наиболее очевидным. Но делать выводы я все-таки не спешил.
— Где сбившийся? — пытаясь восстановить дыхание, спросил «средний» брат, тот, что стоял посередине.