Я с невозмутимым видом подтащил парня к тому шкафу, за которым только что прятался Яков — там места явно было побольше, чем в том небольшом шкафчике, что служил ширмой для тайника. Усадив его на нижнюю полку, словно фарфоровую куклу, я засунул ему в карман пустую пачку обезболивающих.
— Но… таблеток-то уже нет! — возразил Демид.
— Конечно, нет, — вставил Яков, выходящий из своей роли хорошего испуганного мальчика и с довольным видом ухмылявшийся. — Откуда им взяться, если он их уже все сожрал?
— Именно, — подтвердил я. — Кто поверит рассказам про то, как он видел неизвестно кого в простыне, который его и вырубил? После таких историй его отец и решит, что парень просто обожрался своих таблеток до галлюцинаций.
— А остальные таблетки ты что, себе оставишь?
— Заберу во благо науки, — я демонстративно отправил упаковку в карман.
— Это ведь наверняка Ивлевы его сюда послали…
— Чего вы так боитесь этих Ивлевых?
— Они приемные сыновья… очень влиятельного человека, — дрожащим голосом ответил Демид. — В официальном браке у него только девочки, поэтому эти двое — фактически наследники всего имущества. И, что важнее — влияния.
Ясно.
Наследнички. Бедный папаша, иметь в наследниках такое потомство.
Но в том, что наши коммуникации с Ивлевыми, а может, не только с ними, продолжатся в самом интересном ключе — я уверен на все сто.
Достаточно было посмотреть на содержимое злосчастной бумажки, которую я взял из руки крепко дрыхнувшего ученика.
От автора:https://author.today/reader/425809/3944374 — История о том, как один человек, оказавшись на краю, может стать сильнее, чем когда-либо прежде.
Я развернул бумажку. Бумага шуршала под пальцами, шершавая и чуть влажная от пота — как старый больничный журнал. Дух от неё был такой, будто ее месяц таскали за пазухой.
Информация на листке была разделена на три столбца. В первом оказались фамилии учеников. Во втором названия таблеток. Ну и, наконец, в третьем — их количество.
Причем это был не просто список «кому что дать», а настоящий учёт продаж: «Петров — 4 шт. зелёные», «Ким — 2 красные», «Ланской — 6 белых».
— М-да… — пробормотал я себе под нос, пробегая глазами по списку. — Местный Пабло Эскобар.
В голове уже выстроилась картина. Ивлевы, значит, крышуют, а он толкает товар вниз по цепочке… классика. Даже в академии боевых искусств успели построить маленький наркобизнес. С таким подходом можно было бы и орден почетного коммерсанта выдать. Ну и что, что мы в академии боевых искусств — бизнес есть бизнес.
Я машинально прикинул, сколько всего таблеток тут по списку. Даже при скромной наценке на этом можно было жить очень неплохо. Неудивительно, что дружок близнецов сюда пришел, рискуя попасться.
— Что там у тебя? — спросил Демид, заметив, что я вожусь с листком.
— Ничего, — я сунул бумажку в карман. — Просто мусор.
Знать о таких «делах» моим новоявленным товарищам необязательно. По крайней мере, пока.
— Сколько там до окончания тихого часа? — я повернулся к дежурному, который все это время мялся возле стены.
— Время ещё есть… Минут тридцать точно.
— Отлично. Тогда, парни, помогите мне с Владиславом и будете свободны, — попросил я.
Демид бросил взгляд в сторону валяющегося на полу дружка Ивлевых.
— А с этим что? — он ткнул пальцем в сторону безмятежно спящего барыги. — Мы же не оставим его тут?
— Почему это не оставим? Пусть полежит, отдохнёт… Очнётся — пойдёт по своим делам.
— А если «по своим делам» — это к учителю? — вмешался Яков, переходя на шепот.
Я перевел взгляд на лицо дружка близнецов. Лицо было спокойное, с выражением полного отсутствия мыслей. Он под снотворным, а когда очнется, сразу не вспомнит даже свое имя, не то что дорогу к учителю.
— Хотите остаться здесь и караулить, пока он проснётся? — я сделал паузу, глядя то на одного, то на другого. — Нет? Вот и я не собираюсь. Тем более, он под снотворным, ближайшие пару часов будет видеть сны про розовых единорогов.
Демид почесал затылок, недоверчиво посмотрев на неподвижное тело.
— Ну… ладно.
— «Ладно» — это хорошее слово, — улыбнулся я. — Значит, берем носилки и пошли. Демид, возражения имеются?
— Не-а, — Демид покачал головой.
— Видите, как быстро мы пришли к согласию? А то еще немного, и начали бы голосовать, оставлять его тут или нет.
Оба только тяжело вздохнули.
Я подошел к Владиславу и не без удовлетворения заметил перемены на его лице. Ещё недавно мелово-бледное, теперь лицо сбившегося тронул румянец. Пульс был ровный, дыхание глубокое, без надрывного сипа, который был слышен раньше. Даже кожа на губах перестала быть синюшной и приобрела естественный оттенок.
— Ну что, Владислав, похоже, ты решил не умирать сегодня, — пробормотал я, проверяя зрачки. Те лениво, но реагировали на свет. — Молодец. Операция явно не зря.
В углу медпункта я уже давно заметил что-то вроде старых, ободранных носилок. Когда-то они, наверное, были зелеными, но теперь ткань выцвела до неопределённого цвета. Металлические трубки покрылись пятнами ржавчины. Я подтащил носилки к койке.