Колокол отзвенел, и ученики начали расходиться, стараясь не встретиться со мной взглядом.
— Занятия…
— Опаздывать нельзя…
Соседи змейкой потянулись на выход. Мне пока не надо было никуда идти. Формально я ещё не ученик, как и Владислав. Мы можем позволить себе роскошь остаться и обустроить наш «уголок»… в меру того, что тут вообще можно назвать комфортом.
Я сел в свой квадрат и прислонился к стене, наблюдая, как комната пустеет. Антон тоже собрался уходить, он теперь вел себя тише воды.
— Слушай, — обратился я к нему. — Что нужно, чтобы отсюда свалить на ступень выше?
Антон боязливо покосился на меня.
— Нужно, чтобы твой контур полностью замкнулся.
— Контур? — уточнил я, глядя на пол.
— Вот эти границы, — сосед кивнул на тонкую светлую линию, почти очерчивающую его квадрат.
Линия едва мерцала, будто по ней пробегали крошечные искры. У кого-то она была тусклая и разорванная, у него же — почти ровное сияющее кольцо.
— Они проявляются по мере того, как ты познаешь энергетические потоки. Чем лучше работаешь, тем дальше они уходят. Когда полностью замкнётся круг, тогда можно переходить на следующий уровень.
Я посмотрел на его линию. Она у Антона была заметно больше, чем у других, почти замыкалась. На моем квадрате и квадрате Владислава пока что линии не было вовсе.
— И сколько у тебя заняло, чтобы вот так расширить? — спросил я.
— Примерно сантиметр в неделю, — признался он.
В линии, если считать по периметру, было метра три. Я в уме прикинул, что если каждый сантиметр дается за неделю… это триста недель… больше шести лет.
— И как ты двигаешь ее вперед? — спросил я.
— Прохожу испытания. Потом медитирую. Если сделал все правильно, то контур сдвинется. Не сделал — останется на месте. А если недоработал, то и уменьшиться может.
Ишь ты, тут на пройденном уровне не сохранишься, значит.
— Весело, — хмыкнул я. — И когда я смогу попробовать?
— После обязательных испытаний для нулевых, — пожал плечами Антон.
— Понял, — сказал я без особого энтузиазма.
— Ладно, мне пора, у меня сегодня заключительное испытание. Нужно пройти как следует…
— Удачи, — сказал я, глядя, как он уходит. — Если что, я тебе место под стенкой подержу.
Он обернулся, но ничего не ответил. А я остался сидеть, обдумывая, как обойти систему, которая требует шесть лет на прохождение — и это, видимо, ещё в лучшем случае… Посмотрим, как у меня будет получаться на практике.
Я подвинулся к Владиславу и медленно начал развязывать повязку, чтобы посмотреть, как заживает рана. Слава открыл глаза, моргнул, фокусируя взгляд. Попытался приподняться на локтях.
— Терпи, не дергайся, — предупредил я.
Он что-то невнятно буркнул, но тут же послушно лег обратно и закрыл глаза.
Я снял верхний слой бинта и осторожно убрал марлевую прокладку. Края раны выглядели неожиданно хорошо — ровные, без покраснений, цвет кожи нормальный. Небольшой отек вокруг шва имелся, но это допустимо. Гноя не было, как и жара.
Проверил пульс — посчитать точное количество ударов в минуту возможности не было. Но я слушал сам ритм — пульс был в норме.
— Если так пойдет, — сказал я вполголоса, снова фиксируя повязку. — Еще пару дней, и ты уже будешь на ногах…
Жаль, что придется ждать, пока Астахов перестанет глушить энергетические каналы. Если бы не это, я бы поставил его на ноги за час, максимум за два.
— Спасибо, — прошептал Слава. — Я думал — всё, не выкарабкаюсь.
Я закрепил бинт, проверил, чтобы не было лишнего давления на шов, и поднялся.
— Все, отдыхай.
— Постараюсь не умереть без твоего разрешения, док.
Владислав усмехнулся, но даже не открыл глаз. В этот момент дверь в комнату распахнулась так резко, что я рефлекторно потянулся к скальпелю. Но нет — на пороге стоял запыхавшийся ученик.
— Время получать имя, — выдал он на одном дыхании. — Учитель вас ждет.
Я приподнял бровь. Мы — это Николай второй?
— «Вас» — это меня? — уточнил я.
— Тебя… и этого.
Я перевел взгляд на Владислава, потом снова на бегунка.
— Уверен, что ему надо идти?
— Да, — подтвердил ученик, будто это само собой разумеется.
Это у Астахова такой утончённый юмор? Пригласить на церемонию человека, который пару часов назад едва не сдох… Прямо забота об учениках во всей красе.
— Ладно, — протянул я и наклонился к Владиславу, который снова дремал.
— Вставай, брат. Нас хотят наградить за выживание.
Слава нехотя открыл глаза, поморщился, но поднял голову. Хотел что-то сказать, но сил на это у него не оказалось.
Я подхватил его под локоть, помогая сесть.
Владислав крякнул, опираясь на меня.
— Пойдем? Я помогу.
Я понимал, что Слава вряд ли сможет идти, но увы…
— Если по дороге свалишься, я скажу, что это был элемент твоего драматического выхода, — пошутил я, чтобы хоть как-то приободрить Славу.
Он тяжело поднялся, оперся на моё плечо, по сути, используя меня в качестве костыля. Мы двинулись к двери, а бегунок, притоптывая от нетерпения, сразу рванул вперед — вести нас к учителю.
Мы вышли из душного помещения нулевых, пошли по коридорам. Бегунок привел нас к уже знакомому месту. Тот самый зал под открытым небом, где мы со Славой проходили «сверку» вместе с остальными сбившимися.