Революционная война поглощала огромные ресурсы. В этих условиях рабочее правительство во главе с Лениным и Троцким (не забывать о неразрывной связке!) не могло пойти на производственные и социальные эксперименты, не было другого выхода, как собрать все мощности в руках государства, ввести жесткий централизм. Власть от Советов, которые из органов рабочей власти превратились в пустые бочки, перешла к большевистской партии. Рабочий класс фактически перестал существовать. И его подменила собой авангардная рабочая партия - большевики. Но это был ВЫНУЖДЕННЫЙ шаг.
Международная изоляция и скудная материальная и индустриальная база Советской России стали причинами разбухания бюрократизма. С фронта приходили бывшие красные командиры, после Гражданской войны Красная армия была сокращена в 10 раз – 5 миллионов до 500 тысяч, и занимали руководящие должности в общественной жизни, партии, на производстве, и переносили туда армейский стиль руководства.
Рабочее правительство Ленина и Троцкого (!) прекрасно понимало, что разбухание бюрократического аппарата приведет к перерождению Рабочего государства, обострит социальные противоречия. На XI съезде РКП (б) Ленин говорил: «История знает превращения разных сортов, полагаться на убежденность, преданность и прочие превосходные качества – это вещь в политике совсем несерьезная». Он признавал, что большевики унаследовали старый государственный аппарат, оставили его нетронутым, лишь вымазали его красной краской.
Выход из кризиса могла только международная революция. В начале 20-х годов поднималась новая волна рабочего наступления, но и это наступление захлебнулась из-за предательства социал-демократии и бюрократического саботажа. Чем тяжелее поражения терпел мировой революционный процесс, тем уверенней себя чувствовала советская бюрократия. И в итоге, говоря словами Троцкого, «свинцовый зад бюрократии перевесил голову революции». Ленин умер в изоляции, Троцкий во главе Левой оппозиции боролся с бюрократией, за что его Сталин выслал из страны, а потом его убили сталинские наймиты.
Из этого схемы вытекал вывод: если революцией не будет руководить боевая коммунистическая партия типа большевистской, революция обречена на поражение. Потому что основной вопрос всякой революции – это вопрос о власти. Этот вывод полностью противоречил анархистской концепции революции, как о живом и отчасти спонтанном социальном творчестве масс, но был созвучен с моим желанием создать организацию революционеров, которые будить рабочий класс, а не сидеть на сквотах в компании с паразитами. Кроме того, я много читал о «Красных бригадах» (чтобы узнать о них побольше, самостоятельно учил итальянский язык), а бригадисты тоже много говорили о необходимости партии «сражающихся коммунистов».
Не скрою: я постепенно разочаровывался в анархистской вере в массы, в их гений. Разочаровывался потому, что три раза в неделю распространял «Черное знамя» у заводских проходных, ходил на все демонстрации, агитировал студентов, и убеждался, что большинство людей, будь то рабочие, будь то интеллигенты, как попугаи, повторяют то, что им навязывают средства массовой информации. Масс-медиа в то время были сплошь антикоммунистическими, несмотря на то, что были государственными, получали деньги из бюджетной казны. Вот и приходилось слушать от читателей всякие глупости о «гомо-советикус», о появлении в советские годы «особой популяции людей», которые не понимают ценностей цивилизованного мира, о тлетворности коллективизма и благотворности частной собственности и частной инициативы.
И, конечно, «переворот в умах» вызвал фильм «Собачье сердце». Убогое творение, но его «вытащила» игра актеров. Только и было слышно – «швондеровщина», «шариковщина», «не читайте по утрам советских газет».
Порой даже было забавно разговаривать с относительно молодыми ИТРовцами, частными гостями питерского «гайд-парка» у Казанского собора. Душка очков перемотана проволокой, штаны с пузырями на коленях, рубашка в стиле «бобочка», обычно с пятном от жирной пищи, стоптанные сандалии надеты на дырявые носки, желтые разводы подмышками, худосочный, козлиная бороденка, волосы жидкие, немытые, чуть длинней, чем принято, говорит сплошные общие места. И при этом огромное самомнение, высокомерие, уверенность в понимании судеб мира!
- Коммунизм, неважно какой, анархический или большевистский, - это швондеровщина! Отнять все и поделить – вот чего вы добиваетесь! – обычно говорили такие типы. – Коллективизм приводит к безответственности. Нужно отдать все частникам, разрешить частное производство, частные магазины. Законы экономики - Господи, поймите же это, наконец! - сродни законам природы, спрос рождает предложение. Кроме того, частная собственность – это основа демократии. Посмотрите на цивилизованный мир! А коллективная собственность – основа тоталитаризма.
- А как быть с дикторскими режимами Пиночета, Стресснера, Самосы, Чон Ду Хвана? Они не были против частной собственности, а очень даже за.
