А на моем родном факультете истории и обществоведения института Герцена продолжали проводить лекции и семинары об обустройстве России. На одном из таких собраний, вел его профессор Виталий Иванович Старцев, активней всех выступал молодой человек, которого я постоянно встречал на факультете, но не знал, кто это такой: невысокого роста, длинные кудрявые волосы, немного суетливый. Когда мне дали слово, я постарался убедить собравшихся, что скорейший переход к рыночной экономике не принесет изобилия, наоборот, уровень жизни упадет, «и мы будет жить, как в Буркина-Фасо, ребята». Но тогда мало кто хотел слушать рассказы об ужасах капитализма. Кудрявый парень со мной спорил, но корректно, а не так, как было принято спорить с коммунистами – с иронической улыбочкой, прибегая к модным штампам. Мы познакомились с этим парнем. Это был Даниил Коцюбинский. Мы стали друзьями.
Ничего особенно интересного в тот период мы не делали, ничего нового: регулярные распространения газеты и листовок у проходных заводов и ВУЗах. Но наши листовки стали более конкретными. Так, в листовке для рабочих Кировского завода я по пунктам разобрал, кому выгодно акционирование предприятий:
«1. Партийные функционеры, которые, будучи привилегированной кастой, с помощью теневых манипуляций награбили огромные состояния. Вложив деньги в акции, они легализуют свое воровство и станут классом необуржуазии;
2. Государственные учреждения, которые ничего не сделали и не сделают для рабочих, которые не могут вывести страну из кризиса, но готовы получать барыши.
3. Дельцы теневой экономики, а попросту – респектабельные уголовники, которые, разворовывая общенародное достояние, смыкаются с администрацией заводов и фабрик. Акции принесут им легальный доход;
4. Мелкобуржуазные элементы, спекулянты, лавочники, которые наживаются на наших с вами трудностях. Акции – наиболее надежный для них способ вложить свои капиталы.
5. Иностранный капитал, которому ваш труд обойдется дешевле, чем труд западных рабочих, который хочет поставить нашу страну в экономическую зависимость.
Словом, владельцами акций сможет стать вся коррумпированная сволочь и ее иностранные покровители. Именно они будут иметь контрольный пакет акций и контроль над прибылью».
Чтобы развеять иллюзии рабочих, что акции обогатят их, я сообщил им, что «даже в такой богатой капиталистической стране, как Франция, одна акция на крупнейшем автозаводе «Рено» приносит рабочему в год 10 франков – стоимость одной пачки сигарет или чашки кофе».
Мы пытались показать рабочим и студентам то, как они могли бы действовать уже сейчас, чтобы переломить ситуацию в стране в свою пользу. Рабочим мы предлагали:
«Разгоните продажные холуйские СТК. Выберите из своих товарищей Рабочие комитеты, которые будут контролировать производство, работу администрации и распределение прибыли, а также в интересах производства сноситься с другими предприятиями, фабриками и заводами;
Для освобожденных работников комитетов, а также для администрации, включая директора, установите зарплату не выше среднего заработка рабочего;
Добивайтесь национализации иностранных денежных вкладов бюрократии;
Выгоните с завода комитеты КПСС;
Для борьбы с экономическим саботажем бюрократии сформируйте отряды рабочей милиции» (из листовки рабочим Кировского завода, мы ее распространяли 27 марта 1991 года).
Разве это – утопическая программа? Нет, конечно. Но для того чтобы ее реализовать, нужна была решимость рабочего класса, ее-то и не было – решимости, боевитости. А было – «Не надо нас агитировать!»
В те дни на нас вышли активисты Независимого студенческого комитета Технологического института. Большой успех для нас! Мы предложили студентам-технологам «выбрать из своих товарищей» студенческие комитеты факультетов, «которые возьмут под контроль учебный процесс и распределение фондов», и студенческие комитеты, «которые возьмут на себя контроль над администрацией общежитий и распределением жилых комнат», а также «выгнать комитеты КПСС и ВЛКСМ, а все их имущество передать студенческим коллективам». Листовки с этой программой мы раздали в Техноложке 2 апреля. Раздавали прямо в вестибюле института. И никто нас не прогонял, такое было время – демократия.
Тогда в Техноложке преподавала Нина Андреева, которая, как известно, не могла поступиться принципами. Именно благодаря ее выступлению в «Советской России» в массовом сознании сформировался негативный образ коммуниста - ретрограда, консерватора и оголтелого сталиниста, - который отпугивал от коммунизма обывателя, ждущего перемен. Я лично вручил Нине Андреевой нашу листовку, когда она вошла в институт. Она пробежала текст глазами и сказала: «Правильно! Давно пора молодежи активизироваться». Ребята из студенческого комитета Техноложки рассказывали нам потом, что Нина Андреева хвалила нашу листовку перед студентами, только вот не знаю, сыграло это нам на пользу или нет.
