А активисты «Ред экшн» не гнались за численностью. Они просто совершали налеты на штаб-квартиры ультраправых, громили их типографии, избивали на улицах. Это были здоровые парни, профессионалы уличного боя. Дейв не одобрял их тактики в целом, но в определенные моменты, когда росла волна ультраправого насилия, считал ее оправданной.
Две недели в Лондоне пролетели быстро, но я успел познакомиться со столицей Англии. Я вставал в шесть, а то и в 5-30, полчаса бегал в парке, принимал душ в ванной комнате, украшенной фотографией работы Герберта Ритца, на которой запечатлен мускулистый пролетарий с автомобильными покрышками в руках (наверняка ее повесил Ноуэл, чтобы иногда баловать себя, глядя на мускулистого героя рабочего класса), а потом отправлялся гулять в центр Лондона. В десять я уже был на семинаре в Лондонском университете. Вечером мы гуляли уже вдвоем с Дейвом. Заходили в пабы, он заказывал светлое пиво, а я – Гиннес. Ранним вечером в Лондоне обычно проходили грозы. Небо покрывали сине-черные тучи, и английская столица приобретала тот вид, о котором мы все читали в романах. Мы сидели в пабе и смотрели на бегущих людей, на лондонские такси.
Однажды в одном из пабов за соседним столиком сидела группа молодых мужчин. Они пили пиво бокал за бокалом, громко разговаривали, если не сказать – кричали.
- Типичные английские работяги, - объяснил Дейв.
В результате один мужик, рыжеватый такой, свалился со стула, будучи мертвецки пьяным.
- Стенд ап, Джонни! Стенд ап! – захлопотали его товарищи.
В середине июля Дейв отметил день рождения, то ли 32 года ему исполнилось, то ли 33. Он не стал устраивать вечеринку (застолья в Англии не приняты вообще). Мы вдвоем выпили в пабе по две пинты пива, а потом дома устроили праздничный ужин, опять же – в итальянском стиле. Ноуэл уехал в Амстердам, Джон и его жена тоже куда-то отлучились, Майкл работал, и мы были вдвоем.
Дейв, поедая спагетти и запивая их кьянти, рассказал мне, как чуть было не переспал с итальянской девушкой. Дело было в средине 80-х в Москве, куда Дейв приехал совершенствовать свои знания по физике (он по образованию - физик). В Знаменитом общежитии на Воробьевых горах подобралась интернациональная молодежная компания, в которой солировала темноволосая уроженка Апеннин.
- Она была связана с анархистами, и рассказывала, как после акций «Красных бригад» полиция обыскивала квартиры всех левых активистов, искала оружие. Человека могли арестовать только за то, что он хранил дома коммюнике бригадистов! - вспоминал Крауч.
Не знаю почему, но эта итальянская анархистка обратила внимание на Дейва.
- Представляешь, захожу к себе в номер, а она лежит в моей кровати! А мы до этого даже не целовались, только разговаривали, в основном – о политике. Я растерялся… вышел из номера… у меня даже не было презервативов, нужно еще было еще принять душ… вернулся минут через десять - ее в моей кровати уже нет. На следующий день она лишь сухо поздоровалась со мной, а потом вовсе перестала замечать.
Зато Дейв потом неплохо оттянулся с рыжеволосой ирландкой. Эта связь его убедила во мнении: если хочешь помереть раньше времени, свяжись с рыжей девицей. Ирландка требовала любви по три-четыре раза в день, а ведь Дейв должен был еще поберечь себя для физики и русского языка.
День рождения мы закончили просмотром бразильского фильма, который порекомендовал Ноуэл. В Рио – сезон дождей. Мужчина знакомится с шикарной замужней женщиной, она предпочитает красное. Затем мужчина убеждается, что муж ее возлюбленной предпочитает молодых людей, причем требует от жены, чтобы она наблюдала за гомосексуальным процессом.
Я заметил, что сексуальная тема постоянно затрагивается англичанами, но на языке аллюзий, порой весьма незамысловатых, отчего появляется ощущение банального ханжества и пошлости.
