Безымянному не повезло так, как Дэрэку. В нужный момент рядом с ним не оказалось человека, способного заявить в лицо: есть вещи хуже смерти! И теперь несчастный король проклят, обречён на презрение, лишён былых заслуг, облика, даже имени. Не правитель – безликая тень. Все его деяния померкли перед последним – передачей ожерелья королей своему недостойному племяннику. Невыносимо думать, что поддайся Дэриэн хоть на мгновение отчаянию – его постигла бы та же участь. Имя принца было бы предано забвению, а столетия спустя другая Наставница в иное время сказала бы о нём, как Эдра сегодня о Безымянном:
«Он и только он несёт ответственность за ужасы Тёмных времён, ибо прекрасно понимал, что отдаёт королевство в руки деспота и тирана, и не достоин даже жалости, поскольку его трусость стала причиной всех последовавших бед!»
Дэрэк гордо выпрямился. Что бы ни было вначале, он не струсил! Лекст, некогда такой грозный, стал лишь именем в истории Саора, мрачным упоминанием в повествовании Наставников. А он, Дэр, жив, Джэд правит Саором, их мир по-прежнему свободен, Законы незыблемы, и Тёмные времена канули в прошлое и уже не вернутся.
– До вечера, принц! – простилась Эдра, напомнив юноше о намеченном на сегодня очередном собрании Круга.
Развернув во всю ширь огромные, в треть комнаты крылья, отчего радужные всплески взметнулись аж до потолка, лэктэрх изящно и бесшумно вспорхнула, за пару взмахов достигла стены, пролетела сквозь неё и скрылась из виду. Она могла бы, не шевельнув и кончиком крыла, сразу оказаться в любом месте Саора, но поступала так редко. Дэрэк подозревал, что ей просто нравится летать. Он её понимал: что может быть приятнее свободного полёта в безбрежном просторе неба? Манящего неба Саора – всегда безоблачного, чистого, принизанного мягким серебристым светом.
Дэриэн попытался нарисовать иную картину. Низкие, грязно-лиловые тучи, мелкая холодная морось, непрерывно сеющаяся откуда-то сверху, словно кто-то сыплет её через частое сито. Мокрые вегеки, растрёпанные приолги, чавкающую под ногами скользкую бурую жижу. Не получается! Не удаётся вообразить Сэрбэл, скрытое пеленой, облака, выползающие из-за гребня Эриэжа, Орж, невидимый в нитях дождя, поникшие и сморщенные лепестки сошта.
Юноша вспомнил слова Арска:
«Вся растительность Саора питается водой одного нашего Океана. Цветы и деревья, лесные и полевые травы, садовые и дикие растения живут только благодаря подземным источникам. Корни их проникают глубоко в почву и впитывают влагу, а листья пользуются каждой каплей росы. В нашем мире воздух сух, а туманы редки, возникая лишь около рек и озёр. При недостатке влаги мы изменяем или усиливаем течение подземных потоков, и этого вполне достаточно, чтоб предотвратить засуху. Наше солнце даёт нам столько тепла, сколько необходимо. Оно греет, но не сжигает ни растения, ни почву. Из нашего друга Сэрбэл не превращается во врага, поэтому нет нужды противопоставлять его свету силу льющейся сверху воды».
Мир без дождя.
Дэрэк подумал, что у Тора была причина недолюбливать ненастные дни, иначе он не лишил бы дождей Саор. Спросить бы Джэда, тот наверняка знает. И даже ответит со всей присущей ему честностью. Вот только лишний раз не хочется причинять ему боль. Синеглазый неохотно говорит о Хранителе, видно, что он до сих пор переживает. Их с Тором отношения гораздо сложнее, чем отношения учителя и ученика, в этом Дэрэк уверен. Иногда принцу кажется, что брат сердится на то, что Хранитель бросил его, а иногда – что Синеглазый тоскует.
Но Дэйкену легче – он всегда ощущал себя частью Саора, принимая его как данность, не подвергая ни сомнениям, ни осуждению. Дэрэк двадцать лет считал родным иной мир. Он ещё не может смотреть на вещи, исподволь не сравнивая с тем, к чему успел привыкнуть на Земле. Саор дорог ему безгранично, но многое заставляет его призадумываться.
Дождя ему жаль. Гул за окном его детской словно музыка барабанной дроби, стук капель по подоконнику, сплетающийся с колыбельной, отчего снятся такие светлые, сладкие сны. Радуга, раскинувшаяся над садом, алмазные россыпи капель на листьях и тот особенный запах свежести, что появляется после шумного летнего ливня. Всё это в прошлом, сменившись тёплыми воспоминаниями, лёгкой грустью и множеством вопросов, которые он задаёт ежедневно.
– Почему именно так, а не иначе?
– А почему бы и нет? Саор не Земля. Зачем требовать, чтобы он точно копировал всё, к чему ты привык? Прелесть миров в разнообразии.
Джэд улыбается и специально для него создаёт радугу над Оржем, так, что Дэрэк замирает от восхищения и благодарности:
– Как ты это делаешь?! Дождя-то нет!
– И чудно! – Синеглазый дёргает плечом. – Терпеть его не могу. Мокро, зябко, противно. Насмотрелся на всю оставшуюся жизнь! И как летать, когда не видно неба?
