19-й механизированный корпус, вечером покинувший места постоянного базирования в районе Житомир – Бердичев, утром 23 июня обосновался в лесах восточнее рубежа реки Случь, что в двухстах километрах юго-восточнее Луцка, собираясь следующей ночью выступить в направлении Клевань – Варковичи[52].
Итого в ходе двухдневных боев 22 и 23 июня 1941 года германским войскам удалось продвинуться в глубь территории СССР на Волыни всего-навсего на восемь, от силы – десять километров. На многих направлениях наступление противника было если не сорвано, то серьезно задержано, а местами агрессора потеснили на 4–6 километров к западу.
Однако, опираясь на численное превосходство и мощную поддержку авиации, с первых минут войны завоевавшей неоспоримое господство в воздухе, на некоторых участках фронта враг все же смог существенно вклиниться в нашу территорию, особенно в районе нанесения главного удара в полосе Устилуг – Крыстынополь[53], где он, обходя 87-ю и 124-ю стрелковые дивизии с флангов и тыла, к исходу 23 июня продвинулся вперед своими пехотными дивизиями на 20–30 километров, а танковыми дивизиями, брошенными в прорыв на обоих флангах, еще дальше. На Луцком направлении 14-я танковая дивизия 3-го механизированного корпуса вермахта[54], рассекая боевой порядок 87-й стрелковой дивизии, проделала путь в сорок километров и достигла леса севернее Войницы[55]; на сокальско-радеховском[56] направлении 11-я танковая дивизия 47-го мехкорпуса одолела полсотни километров и вышла основными силами в район Лопатин[57] – Радехов, а ее передовые части достигли реки Стырь[58] у Берестечко и Шуровичей[59]. На Ковельском направлении части 17-го армейского корпуса противника вклинились в полосу нашего 15-го стрелкового корпуса на пятьдесят километров и практически без боя овладели Вишневом[60].
Но все еще могло сложиться по-иному.
Если бы действия генерала Потапова поддержали другие армии.
Если бы командование быстро наладило взаимодействие между войсками и связь.
Если бы в грядущем танковом сражении под Таракановым наши воины, имеющие многократное преимущество в технике, были чуточку опытнее, расторопнее, мужественнее, смелее…
Если бы… Если бы… Если бы…
Но история, к сожалению, не имеет сослагательного наклонения.
Хаммельбург.
Декабрь 1942 года
Потапов потянулся и принялся приседать, одновременно разводя в стороны крепкие, мускулистые руки.
«Раз-два, три-четыре… Раз-два, три-четыре!»
И в это время с улицы донесся крик, за которым последовала длинная автоматная очередь. Как выяснилось позже – в воздух.
Сразу после нее из блока военнопленных офицеров двое вооруженных эсэсовцев выволокли на улицу жилистого мужчину, в котором Михаил Иванович без труда узнал полковника Новодарова, за ним – еще одного узника и еще…
Чуть позже к группе присоединились генералы Тонконогов, Шепетов, Тхор, доставленные из других жилых помещений. Вскоре их всех погрузили в кузов автомобиля. Мгновенье – и машина скрылась за лагерными воротами.
За всем этим со стороны спокойно наблюдали комендант лагеря Пелет и капитан фон Зиверс.
Конечно же, Михаил Иванович сразу догадался, что план побега провалился.
И стал ждать, когда придут за ним.
Но этого не случилось.
Зато произошли два неожиданных события. Поздно вечером кто-то подбросил ему клочок свернутой бумаги, на котором красным карандашом была написана одна-единственная фамилия: Наумов. О том, что Андрей Зиновьевич чуть ли не открыто сотрудничает с фашистами, старожилам лагеря было известно давно. И Потапов понял, что таким нехитрым образом неизвестный соратник пытается предупредить его насчет предателя…
А за несколько часов до этого к нему в комнату наведался сам Вольфрам фон Зиверс, чтобы провести, так сказать, профилактическую воспитательную беседу…
Украина, Дубновский район Ровненской области.
24–27 июня 1941 года
После очередного (третьего по счету) раздела Польши в конце XVIII века граница между Российской и Австрийской империями была проведена по линии Збараж – Броды – Берестечко – Сокаль[61].
Для обороны своих западных рубежей царское правительство вознамерилось возвести целый ряд новых оборонительных укреплений, среди которых видное место занимал так называемый Дубенский (правильно – Дубновский) форт, более известный под названием Таракановский, призванный защищать в основном железнодорожную ветвь Львов – Киев.
Работы по наращиванию холма для новой крепости начались еще в 60-х годах XIX века. Главным идеологом фортификации выступил герой обороны Севастополя, военный инженер генерал-адъютант Эдуард Тотлебен. В 1873 году на возведение форта правительство России выделило из своей казны 66 миллионов рублей. Гигантскую, по тем временам, сумму! Кроме камня и кирпича строители массово использовали и новый материал – бетон.
