Всего в нем имелось 216 долговременных сооружений со средней плотностью 1,8 дота на один километр фронта. Они были расположены в одну линию, лишь в некоторых районах – в 2–3, эшелонируясь до четырех километров по глубине.
Постоянный гарнизон до войны состоял из одного пулеметного из четырех рот и 10 взводов капонирной артиллерии.
Из табельного вооружения имелось 76-мм орудий – 39, станковых пулеметов «максим» – 423, ручных пулеметов – 212. Но так как в полосу 5-й армии входил не весь Новоград-Волынский УР, а только его северная часть, то и на долю ее войск приходилось около 50 процентов его долговременных сооружений и табельного вооружения, то есть дотов – 110, 76-мм орудий – 20, станковых пулеметов – 210, ручных пулеметов – 110.
Правда, с первых дней войны командование старалось привести укрепрайон в полную боевую готовность: откапывались засыпанные землей доты, на них спешно устанавливалось табельное вооружение, подвозились боеприпасы…
Однако завершить эту работу к началу боевых действий не удалось.
Шестого июля фашисты предприняли первую попытку атакой с ходу овладеть городом Новоград-Волынский, но понесли значительные потери и беспорядочно отступили на исходные позиции.
Однако уже на следующий день силами 14-й танковой дивизии и 215-й мотодивизии 3-го мотокорпуса совместно с подтянутой к ним 299-й пехотной дивизией при поддержке тяжелой артиллерии и авиации противнику удалось подавить несколько дотов на западной окраине Новоград-Волынского. В это же время на юге части 13-й танковой дивизии вермахта вышли к реке Случь и форсировали ее в районе Гульска[106] небольшими подразделениями мотопехоты, следом за которыми туда стали подтягиваться танки.
Но дальнейшее наступление было задержано упорным сопротивлением частей укрепленного района и советских полевых войск.
Впрочем, иллюзий Потапов не питал, понимая, что это ненадолго. Ибо противник сумел создать на его участке обороны решающее превосходство в силах и средствах: по пехоте – и 1,5 раза, артиллерии – в 3,5 раза, танкам – в 70 раз! Кроме того, наша артиллерия ощущала острый недостаток в бронебойных снарядах.
На южном фасе[107], входившем в полосу ответственности 6-й армии, к исходу 7 июля сложилась еще более тяжелая обстановка.
48-й мотокорпус и 55-й армейский корпус противника, отбрасывая к востоку и юго-востоку обессиленные напряженными боями части 36-го и 49-го стрелковых корпусов, вышли к реке Случь. 11-я танковая дивизия вермахта, прорвав линию долговременных сооружений, устремилась на Бердичев.
Утром 8 июля немцы возобновили атаки на всем фронте группы полковника Бланка.
К вечеру оборона Новоград-Волынского УРа была прорвана.
Этим событием и закончилось приграничное сражение Юго-Западного фронта, плавно перешедшее в ожесточенную битву за Киев, в ходе которой 5-й армии предстояло играть весьма активную роль…
Хаммельбург.
3 октября 1943 года
– Что это ты бормочешь себе под нос? – проснувшись, первым делом поинтересовался Михаил Иванович, сразу же заметивший Ковина, склонившегося над тетрадкой в правом углу – после недавнего визита Вронского администрация лагеря милостиво разрешила ученому снова поселиться в одной комнате с командармом Потаповым.
– Стихи пишу! – отмахнулся Тимофей Егорович.
– Прорвало наконец?!
– Вроде того…
– И что тронуло вашу душу, дорогой товарищ Пушкин? С самого-то утра!
– Ты.
– Вот те раз! С чего бы это?
– Послушай, – скорчил важную мину поэт-самоучка и гордо продекламировал:
Он бил фашистских супостатов На речке под названьем Стырь —
Советский генерал Потапов,
Былинный русский богатырь!
– Бред какой-то, – сердито пробурчал командарм, до предела пораженный несовместимостью неплохо рифмованных строк с откровенной пошлостью и лестью. – Пиши лучше о любви!
– Любовь за колючей проволокой… А знаешь, в этом что-то есть. Молодец, Миша! Вот что значит тигр!
– Какой, к черту, тигр, Егорыч?
– Ты в котором году родился?
– В тысяча девятьсот втором…
– Значит, все правильно – в год Тигра по китайскому календарю. Для таких, как ты, любовь – не простое приключение. Чувства страстные, волшебные, на меньшее ты, Миша, просто не согласен…
– Это правда! Особенно в этих стенах, – саркастически согласился Потапов.
– А по знаку зодиака ты кто? – пропустил мимо ушей его последнее уточнение Ковин.
– Хрен его знает!
– Ну, когда тебя мамка родила?
– В октябре, третьего дня.
– У тебя с головою все в порядке?
– Так точно. А что?
– Третье – сегодня!
– Боже правый, я совсем забыл! По такому поводу явно полагается… Эх, заслать бы гонца, Тимофей Егорыч. Да некого. И некуда! Слышь, Нострадамус, посмотри, че там на сегодня мне зори вегцуют? Может, какой легонький банкет? С водочкой, огурчиками солеными, а?
– Сейчас, – астролог недолго поколдовал нам самодельной картой звездного неба и удивленно пожал плечами: – Банкета нет. Есть приключение. Но не самое приятное. Во время которого тебе придется отстаивать свои жизненные принципы, а то и честь!
Украина.
Июль 1941 года
