– Мой тебе совет, Дима: переведись куда подальше, пока не поздно. Семенович обид не прощает.
– Мне-то что? Я здесь уже два срока отмотал. Начнут прессовать – напишу рапорт, и на неньку-Украину.
– Опа-на! Выходит, мы земляки?
– А ты откуда?
– Я хоть и чистокровный русак, но родился во Львове. Папа отказался присягать независимой, и мы переехали в Саратов.
– Он военный?
– Да.
– Мой, к счастью, вышел в отставку еще до перестройки…
– Живой?
– Кто?
– Понятно, отец!
– А… Не знаю. Уже полгода писем из дому не получаю…
– Как не получаешь? Неделю назад я лично держал в руках конверт. «Д.И. Нестеренко»…
– Врешь!
– Да ты что, Дим? Хочешь, скажу, откуда растут ноги?
– Давай…
– Сам знаешь: особисты всю корреспонденцию просматривают… А у них – приказ: не доставлять адресатам письма, в которых содержатся призывы возвращаться домой… Особенно это касается нерусских, то есть выходцев из других республик…
– Ну, блин, дела! Все… Довольно. Отвоевался! Иду в отставку.
Проблемы с сердцем у Степана Нестеренко начались рано – на второй год супружеской жизни. По словам знакомого врача, виной всему стали нервные стрессы, которые он время от времени он переживал из-за непредсказуемого поведения своей собственной половины. Алена могла прийти домой ночью, а то и вовсе – под утро, объясняя это необходимостью лично контролировать работу персонала. Ресторан с красноречивым названием «Гуляй-поле» подарил ей папочка – прежний начальник облпотребсоюза, когда единственная доченька почти в тридцать лет наконец-то в первый (и пока последний!) раз вышла замуж.
Поначалу Степан слепо доверял супруге, но однажды не выдержал – проверил. Алены в ресторане не оказалось… С тех пор он не расстается с валидолом…
Очередной приступ случился посреди лекции. Нестеренко спешно закончил фразу и сделал вид, что переходит к другой теме. Воспользовавшись паузой, подошел к открытому окну, набрал полную грудь свежего майского воздуха. В то же мгновение прозвучал спасительный звонок. Не дожидаясь разрешения преподавателя, студенты высыпали в коридор. Все, кроме Раи Сокальской, которая тут же оказалась рядом.
– Степан Иванович, вам плохо?
– Нет-нет, все в порядке…
– Может, таблеточку?
– Не помешает…
– Сбегать в аптеку?
– Не нужно. Возьми в пиджаке.
Девушка торопливо вынула из кармана упаковку валидола, отломала одну пилюлю и дала преподавателю. Тот сразу положил ее под язык.
– Я проведу вас домой.
– У меня еще две пары…
– Не беспокойтесь. Я предупрежу декана!
– Лучше сделай это сейчас, чтобы он смог подыскать замену.
– Хорошо. Я быстро… А вы не двигайтесь, ладно?
И она побежала длинным коридором.
Ждать ее профессор не стал, и когда Рая исчезла из вида, сразу вышел на улицу…
Около его жилища стоял джип с регистрационным номером, который начинался на три тройки – именно такие с недавних пор стали цеплять на служебные автомобили высоких должностных лиц. За рулем дремал шофер – дородный дядюшка старше пятидесяти. Нестеренко вставил ключ в замок и попробовал провернуть – где там! Двери были закрыты изнутри.
Тогда он нажал кнопку звонка.
Никакого эффекта!
Степан обошел дом, заглядывая в окна, которые посреди белого дня почему-то оказались завешенными шторами, и громко стуча по стеклу. Когда услышал, что двери заскрипели, поспешил назад, к входу.
На пороге стоял городской голова Богуцкий. За ним, в коридоре – жена в полузастегнутом халатике. Ее всегда ухоженные волосы были растрепаны.
– Что-то ты сегодня слишком рано… – недовольно прошипела Алена.
(Мэр, раскланиваясь, попятился в направлении джипа; спустя мгновение двигатель машины зарычал, и она рванула с места.)
– Опять ты за свое! – кипя и негодуя, бросил Степан.
– Ну что ты, любимый… Сергей Тимофеевич забежал на огонек, чтобы собственноручно обследовать наши жилищные условия.
– Зачем?
– Если бы не его содействие, мы бы и до сих пор ютились в малосемейке.
– Начхал я на его содействие! У моих родителей есть квартира.
– Так и убирайся к ним!
– Но я люблю тебя…
Он стал на колени и вдруг зарыдал, уткнувшись лицом в ноги супруги…
Рапорт об отставке Нестеренко подал лично генералу Кирову, которому непосредственно подчинялся спецназ.
Тот сначала упирался, мол, кто тебя заменит, но вскоре поддался – подписал приказ.
Провожали командира всем личным составом. Горный Король даже прослезился.
– Я вас никогда не забуду. Приеду – сразу напишу! – пообещал Дима уже через опущенное окно комфортабельного купе.
Спустя мгновенье тяжелый состав тронулся с места и бойко побежал по извилистым рельсам.
Надвигалась ночь.
